Мучает ощущение: будто слово перестало мне подчиняться. Раньше изворачивалось под моими бледными пальцами и показывало изнанку, сплеталось с другими, самопревращалось, когда мне того хотелось или даже когда я того не ждала. Сейчас — словно мстит за наши с ним расставания. Пока разбиралась с терниями академической карьеры, оно плело заговор, чтобы в эту весну грянула немая вендетта. И теперь мне уже приходится класть ему в подношение свою изнанку, только чтобы снова почувствовать письмо в крови. Коллекция открытий множится, но мысли уже не знают, где они начинаются, поэтому и я не могу выцарапать начало для своих писем. Приходится их вырывать из себя страницами. Какая-то кощунственная эпоха грянула: ни начала, ни конца. Впрочем, эта идея очертаний как-то незаметно сбежала от меня. Дар хочет неоформленности.