ГОВОРУХИН. 90. Был ли Говорухин выдающимся режиссером? Не сказала бы. Всё-таки, «выдающийся режиссёр», как мне кажется, – это художник, создающий в кинематографе какие-то новые миры. Даже Гайдай создавал эти новые миры, которых до него и без него не было . Говорухин «жил» внутри тех, которые создавались не им. Но он снял несколько фильмов, без которых «кинематограф был бы неполным». Его «Место встречи изменить нельзя», «Гекльберри Финн» и «Робинзон Крузо», «Ворошиловский стрелок», «Благословите женщину», «Не хлебом единым», – это были работы мастера, что-то очень важное понимавшего про нашу жизнь , про наших людей, про смысл жизни. Он как режиссер и был силён этим пониманием и умением об этом говорить. Был ли Говорухин великим актёром? Ну, нет, конечно же. Не был он ни Роланом Быковым, ни Михаилом Ульяновым, ни Евгением Евстигнеевым, ни Олегом Табаковым – актерами, умеющими всё. Но в амплуа железного харизматика ему не было равных. То, как сыграл он у Киры Муратовой, у Сергея Соловьева, у Георгия Данелии – в этом был совершенно непередаваемый мужской и актёрский шарм. Он был тем самым типом творца, который вот этим своим человеческим шармом и мужской принципиальностью и отличался от очень многих. Я была знакома с ним очень давно, еще со времен «Места встречи», а в 1990-м он пригласил меня представить картину «Так жить нельзя»: он сам по каким-то причинам не мог там быть, и я видела своими глазами сумасшедший уровень ажиотажа вокруг этого фильма… Фестиваль в Санкт-Петербурге. На церемонии открытия чествуем Говорухина по случаю его юбилея. Он принимает сюжет о себе, специально сюрпризом приготовленный, с иронией, но не без удовольствия. Потом, на банкете, спрашивает: – Сценарий ты писала? – Я. – Ну, сразу можно было угадать. Особенно, если знать, какие мои фильмы тебе нравятся, а какие нет! Фестиваль на борту речного круизного теплохода. Лето, жара, волжские берега. Решив позагорать на палубе, беру в каюте полотенце, циновочку, поверх купальника надеваю купленное в Египте красивое прозрачное платье – чтобы не в купальнике идти. В тенёчке на палубе за столиком маленькая компания аксакалов потягивает холодное шампанское. Лида Шукшина окидывает меня критическим взглядом: – Ну, Павлова, ты оделась как-то... Ни Богу свечка, ни чёрту кочерга (мелко крестится, после упоминания лукавого). Говорухин вынимает трубку изо рта. – Ир, не слушай. Всё правильно надела. Ровно так, чтоб и выглядеть прилично, и это... любопытство разжигать! Мы не были друзьями – но добрыми приятелями были. В том же 1990 году он познакомил меня с Меньшовым. Вообще, я обожала тогдашний стиль знакомств с корифеями: 1990 год, знаменитый «примирительный» съезд Союза Кинематографистов. Перерыв. Фойе Большого зала Дома кино. Говорухин и Меньшов разговаривают. – Володь, пошли, что ли, на четвертый этаж? Накатим по рюмашке? Павлова, а ты чего стоишь как неродная? Ты с нами или нет? Да, Володь, знакомься, Ирка Павлова, критикесса питерская, редкая зараза! Поднимаемся в ресторан на 4 этаже. Говорухин ведет нас прямиком к столику, за которым уже сидят Бондарчук, Ирина Константиновна, Толя Ромашин. Сергей Федорович при виде меня удивленно поднимает бровь. Говорухин это замечает. – Вот, смотрите, вражину питерскую привёл. Дружить будем, она хорошая. Все (включая меня), с облегчением смеются, и начинается долгий веселый обед. Моё выступление было последним перед перерывом, говорухинское – первое после. Говорухин: – Ну, что, мать, подставилась? Теперь не обессудь – уж я тебе отвечу! – Да ради Бога! – Да не «ради Бога», а еще вспомнишь мои слова, когда у вас ничего не останется – ни кино, ни культуры, ни образования. До чего ж, однако, вы все дураки – ниспровергатели хреновы. Дальше своего носа ничего видеть не хотите! *** Станислав Сергеич! Язвительный, насмешливый, самоуверенный, вальяжный, знающий кучу всего такого, о чем про вас и не заподозришь, с вечной трубкой и вечной усмешкой в усы... И для меня ваша смерть – личная утрата... Вспоминаю всё время