Однажды Аргентина. Una Vez Argentina. Андрес Неуман. Перевод М. Кетлеровой. Издательство Ивана Лимбаха, 2026. Невозможно устоять перед книжкой, которую пишут о Латинской Америке, пишет латиноамериканец, ставший, правда, испанцем, но всё ещё любящий далёкие американские берега и всех тех, всё то, что оставил там, да и оставил ли?.. В общем, устоять невозможно. И в данном случае нестойкость будет вознаграждена. Андрес Неуман - латиноамериканец номинальный, его даже с большей уверенностью можно было бы назвать потомком бывших подданных Российской империи, так там много всего понамешано. Доминантой, безусловно, является еврейская часть разветвлённого генеалогического древа, но есть и французы, и каталонцы, и даже индейцы. И Аргентина - в душе. В книжке он описывает историю своей семьи от первых поселенцев рубежа XIX-XX века и далее, вплоть до собственного отъезда в Испанию. Это почти «Сто лет одиночества», но с любовью к каждому как у Абгарян, немного Искандера, немного Пессоа, чуть Гоголя… Слог замечательный. Лёгкая беззлобная ирония. И понимание, что в самые страшные времена - а в Южной Америке, как мы с вами знаем, времена не бывают нестрашными - главным для человека остаётся семья.  А ещё в книжке очень много музыки. И книг. Цитатно. После государственного переворота 76-го года генерал Видела объявил террористами не только тех, кто закладывал бомбы, но и тех, кто распространял идеи… Поэтому приходилось сжигать книги… Рассказывали, что по ночам какие-то типа… обыскивают книжные магазины. Причём марксистскими изданиями они не ограничивались и вполне могли прихватить эссе о кубизме за вероятную апологию режима Кастро или классику вроде «Красного и чёрного» за возможные анархистские посылы… … Авраам, по воспоминаниям бабушки Дориты, «считал себя ортодоксальным, но лукавил. Пф, он был тот ещё плут, а плуты ортодоксальны, лишь когда им выгодно». Судя по всему, мой прапрадед Авраам обладал подходящим набором качеств для идеального кандидата в аргентинцы: язык у него хорошо подвешен; сам он весельчак, но при этом деспотичный; не прочь нарушить свои же правила; не вполне еврей; эмигрант и хозяин гостиницы для эмигрантов. … Маэстро [Старый Радик] настаивал, что для понимания инструмента нужно научиться ценить и другие виды искусства, что весь культурный багаж музыканта проявляется в том, как он играет. Либо у вас под пальцами звучит целый мир, либо вы просто долбите по печатной машинке… … Для чего нам границы: не дать проникнуть чужаку или чтобы было куда бежать?.. … Так много боли и так мало. За всю распродажу [перед переездом] я заметил эту боль лишь пару раз: когда родители плакали тайком, пока грузчики, взвалив на плечи их немецкое фортепиано, несли его вниз по лестнице; и когда они молча обнялись, пока какой-то тип в синей форме измерял сложенные у дверей стопки книг. Книги покупали по цене за квадратный метр… Хорошая книжка. Хорошие истории. P. S.: Если из теперешней волны уехавших насовсем выйдет хоть один подобный писатель, я буду считать, что всё не зря… Подождём.