Дорогие наши зрители и слушатели! Уже в эту субботу 7 февраля в 15:00 состоится концерт "Из сокровищницы мировой оперы". В преддверии концерта, уже по традиции, мы пообщались с Алексеем Михайловым, драматическим тенором, солистом Фонда Ирины Архиповой. ❓Ваш концерт носит название «Из сокровищницы мировой оперы». Как проходил отбор этих «сокровищ»? Есть ли в программе ария, которая для вас — не просто техническая задача, а личная история, и почему? 🎭«Вы знаете, даже в рамках одного или нескольких концертов невозможно сделать беглый обзор всех жемчужин и алмазов мировой оперы, которые копились веками. Поэтому задача стояла непростая. Мы взяли произведения, которые ближе исполнителю. Есть такой штамп — «краеугольные камни». Это то, с чего я начинал: арии, с которыми впервые познакомился, постигая искусство пения. Конечно, мир оперы многогранен, в нём целые созвездия блистательных арий, которые можно и нужно включать. Но в рамках одного концерта это почти невозможно. Всегда встаёт дилемма: «А вот это спеть? А вот это?». Поэтому я выбрал то, что чувствую тоньше, где-то больше сопереживаю, что откликается моему внутреннему состоянию.» ❓Партии драматического тенора — это часто герои, находящиеся на пределе чувств: Отелло, Каварадосси, Манрико. Что для вас сложнее и ценнее в такой работе: передать мощь и отчаянный накал страстей или найти в этих монументальных персонажах человеческую, уязвимую ноту? 🎭«Вы понимаете, вопрос не в том, что сложнее, а что нет. Я бы сказал просто: что ты чувствуешь? Что тебе резонирует, чему ты сопереживаешь, что находит отклик в твоей душе и в твоём голосе. Вот так. Я, наверное, опять вернусь на несколько десятилетий назад. Когда я начинал заниматься, педагоги мне говорили: «Алексей, странное дело — чем сложнее произведение, тем тебе легче петь». Я отвечал: «Ну да, наверное, это мой характер». Вот, например, Отелло считается очень сложной партией, а мне почему-то петь её очень легко. Как это объяснить — не знаю. Наверное, есть что-то непостижимое, что мы о себе сами ещё до конца не знаем. Но оно уже есть, оно уже здесь. Вот такая небольшая мистика.» ❓Фонд Ирины Архиповой — это эталон вокальной школы и преемственности. Как работа в рамках такого фонда влияет на вас как на артиста? Чувствуете ли вы ответственность быть «звеном в цепи» этой великой традиции? 🎭«Конечно, знакомство с Владиславом Пьявко и Ириной Архиповой стало для меня большим откровением, даже мистикой. Незадолго до её ухода, на конкурсе Глинки в Академии хорового искусства В.С. Попова, я как сейчас помню, Владислав Иванович попросил меня быть рядом с Ириной Константиновной, помогать ей. И она задала мне вопрос. А у меня в голове вертелось: я сказал ей: «Ирина Константиновна, если бы моя мама узнала, что я сейчас рядом с Героем Социалистического Труда, Ириной Константиновной Архиповой, она бы очень удивилась». Для меня это был эталон, «высшая проба». Поэтому, если говорить кратко, это научило меня прежде всего критически относиться к себе, к своему творчеству и исполнительству. Мы тогда просто верили. Мы шли за этими людьми и понимали, что путь — правильный. Пусть неосознанно, без того опыта, что пришёл позже. Но вера была.» ❓Что бы вы хотели, чтобы зрители почувствовали или унесли с собой после этого вечера, наполненного оперной классикой? Да я даже не знаю. 🎭«Это настолько индивидуально... Мне хотелось бы приоткрыть — снять пелену. Наш мир сейчас полон звуков, суеты, этой мешанины. Мне хотелось бы, чтобы после концерта люди вышли... исцелёнными. Чтобы эта пена — звуки, шум социума, что к нам липнет, — отстала от них. Может быть, это звучит патетично, но я хочу, чтобы им стало легче дышать. И чтобы у людей вновь появилась Вера.»