— Да, и где же? — конечно, Ода не верил уличному гопнику, получившему такую круглую сумму за один день. — На заводе. — Высокие нынче зарплаты на заводе. Дазай вскинул голову. Перед ним стоял мужчина с рыжими, отросшими волосами. Такие прически Осаму называл «петушиными». Незнакомец был одет с иголочки, в свитер дорогого бренда, от которого доносились прелестные нотки дорогого парфюма. Проще сказать, запах элитного вина и дорогих коллекционных сигарет. Голубые глаза сверлили шатена строгим, почти осуждающим взглядом. — Дазай? — беспокойно бросил в трубку Ода, пока Дазай с приоткрытым ртом отстранил мобильник от уха, — Эй, Осам- — Не стыдно тебе? — Чуя протянул руку, — Верни дяде карту и не поясничай. — Слышь, а ты не ахуел? — вскипел Дазай в тот же миг. Его не учили манерам, поэтому в его лексикон входили только мат и наезды. — Это моя карта. Я заслужил ее трудом, — попытался уладить Накахара. — Каким, блять? Золотой пылью пукал? Устал, бедненький! — язвительно протянул Дазай, — У тебя этих денег до жопы, оставь меня в покое! — Верни сейчас же, — Чуя был все так же спокоен, но нервы уже начинали сдавать, — Или плохо будет. — Обойдешься, — рявкнул шатен злобно, отвернувшись, — И вообще, ничего я не видел, нет у меня карты. — А ты посмотри получше, — прошелестел тихий голос сзади, — Черная, с золотой гравировкой. К Осаму подлетели несколько мужчин, обхаживая его руками. Он закричал отборным матом, пока те успешно изъяли злосчастную карточку. Чуя с противно белой улыбкой вернул ее на свое законное место. — И как она могла выпасть... Дазай стоял столбом, низко опустив голову. Надо было бежать, укрыться на детской площадке неподалёку. Он упустил свой шанс. На душе было очень паршиво, от высшего предела счастья Осаму упал до уныния. — Ну, бывай, — Чуя похлопал его по плечу с наигранным сожалением, после чего скрылся за дверью черной машины. Дазаю хреново. Но он не из тех людей, которые бросаются в слезы от неудачи. Он — отборный сорт, хоть и без денег. Можно пожалеть доходягу, чье пальто висело неподалёку, на трубе, ведь мужчина присвоил его себе, мгновенно скрываясь с места преступления. Долг надо вернуть, совесть не давала ему покоя, даже если у Оды нет на него надежд. Теперь дорога лежала к ближайшему продуктовому магазину.