26 октября 1920 года наше правительство приняло декрет, который навсегда изменил судьбу императорской коллекции. Он отменял указ Петра I от 1719 года, запрещавший дарить, менять или продавать коронные ценности. Разорённая страна нуждалась в деньгах, и уникальные сокровища, копившиеся два века, оказались под угрозой вывоза. Комиссии работали в промерзших залах Оружейной палаты. Академик Александр Ферсман вспоминал, как вскрывали тяжёлые сундуки с сургучными печатями: внутри в спешке, без описей и порядка, лежали завернутые в папиросную бумагу драгоценности бывшего императорского двора. Решения о судьбе каждого предмета принимались за секунды. Среди самых ценных вещей, ушедших с молотка, — брачный венец Александры Фёдоровны, отделанный 1535 алмазами. В 1926 году его продали по весу вместе с другими драгоценностями: девять килограммов ушли антиквару за 50 тысяч фунтов. Позже украшение перепродали на аукционе Christie’s. Не менее знаменита бриллиантовая тиара в форме кокошника с 25 крупными жемчужинами, которую создал придворный ювелир Карл Болин. В народе её называли «Русской красавицей». Императрица Мария Фёдоровна хранила тиару в своих покоях, но, бежав из России в 1919 году, взяла с собой лишь повседневные украшения. Диадему продали в 1927 году на лондонском аукционе, и со временем она оказалась сначала у герцога Мальборо, а затем у первой леди Филиппин Имельды Маркос. Сегодня тиара хранится в Центральном банке Филиппин. Потерянной оказалась и изящная диадема с колосьями — ещё одно украшение Марии Фёдоровны, выполненное в мастерской братьев Дюваль. Шесть золотых колосьев, кружевные стебли льна, чистейшие бриллианты и 37-каратный лейкосапфир в центре. Её оригинал исчез после продажи на Christie’s, но в 1980‑х годах советские ювелиры создали реплику под названием «Русское поле», которая теперь находится в Алмазном фонде Кремля. Отдельная и трагическая страница этой истории связана с человеком, который пытался спасти то, что ещё можно было спасти. Дмитрий Иванов, юрист по образованию, ещё в 1918 году был назначен эмиссаром по охране памятников искусства и старины. Он занимался описью дворянских усадеб, вывозил ценности из Архангельского, имений Борятинских, Горчаковых. В апреле 1922 года его назначили заведующим Оружейной палатой. Иванов добился возвращения из Гохрана 24 яиц Фаберже, но в 1924 году сам оказался под арестом по сфабрикованному делу — две недели провёл в Бутырской тюрьме. Когда в конце 1920‑х изъятия возобновились, он пытался противиться, но силы были неравны. 12 января 1930 года Иванов погиб в подмосковных Люберцах под колёсами поезда. В записи книги ЗАГСа Бауманского района указано: «несчастный случай». Однако многие полагали, что это было самоубийство человека, не желавшего мириться с расхищением национального наследия. В своей предсмертной записке он написал: «Не расхищал, не продавал, не торговал, не прятал палатских ценностей». А на следующий день после его гибели в Оружейной палате представитель внешнеторговой конторы «Антиквариат» изъял 120 предметов. 📱 ИСТОРИЧЕСКОЕ ЧТИВО