«Отче наш» Мы продолжаем публикацию фрагментов из вышедших в середине XX века комментариев немецких христианских писателей к молитве «Отче наш». «Да приидет Царствие Твое» Фрагменты из комментария Зигберта Штеймана (1912-1945), пастора, поэта и писателя, члена Исповедующей Церкви. С глубоким трепетом решаюсь я приступить к этому прошению, которому научил нас Господь. Ибо тем самым я выхожу из дома, комнаты и интерьеры которого мне знакомы и вглядываюсь туда, где мне не может помочь ни зрение, ни слух, ни речь, ни вкус, ни мышление, ни чувства (…) Так – и, пожалуй, только так – я постигаю, что такое все земное и оказываюсь смирен как ребенок, который, изумляясь чуду, не умеет ничего другого, кроме как сложить руки и лопотать имя Бога-Отца (…) Иоанн Креститель ведал, что Царствие Божье для нас невыносимо, что мы перед ним должны будем сгореть со стыда или из прекословия (…) Поистине нелегко молиться о пришествии Царствия Божьего. Прошение о насущном хлебе мы произносим куда легче, чем это «самое непостижимое, самое невозможное, самое бессильное и самое отчаянное моление», как его однажды назвали (…) Но молитва становится пустой и выхолощенной. Царство, о котором говорится в этом прошении, отодвигается все дальше и дальше, - вплоть до безопасной зоны, превращается в «небеса», которые больше нигде не соприкасаются с землей, которые представляют из себя лишь бесконечную даль (…) Молящийся о наступлении Царства Божьего, о его зримом наступлении, молится о конце своей земной отчизны, делает шаг туда, где вера зрит всемогущество Божье, а неверие – ничто, великую пустоту, вечное лишение. Никто не должен легкомысленно относиться к подобному. Но никто и не смеет ходить вокруг да около и по пути к вратам Божьим тайно пытаться пронести то или иное, хранить при себе небольшие припасы, неприкосновенный запас вещей или идеалов (…) Вся молитва «Отче наш» заключается в этих четырех словах: «Да придет Царствие Твое» (…) Порядки [Божьего Царства] не те, что существуют на земле: закон, власть и повиновение. Они именуются: вера, надежда, любовь. Это три знака христианства (…) Это прошение дает нам не только созерцать Бога, но и узреть свое собственное бытие и свою суть. Дерзая произносить его, мы из не-людей становимся людьми, ибо только тот есть человек, кого Бог сотворил по образу своему.