настоящего ток расползается от начала и до конца через рыхлую сыпь пустот. солнце взойдет, раздвинет пределы шара, не вынесет собственной тяжести и умрёт, создавая пространство, где всё обернулось вспять, напоролось вслепую на востреное жало небытия. где само время мертворождённым стало. но мне не до звёзд. я не помню, как умирать. от памяти ускользает любой чертёж, не озвученный в речи: не нанизать на нить. речь это тоже затворничество. берёшь слово и им одним закрываешь брешь. только слышно за брешью, как тихо звенит падеж языка, на котором больше не знаешь, как говорить. можно снять, как протез, речевой аппарат. выйти в трещину улиц, королевство кривых зеркал. но детей не спугнёт твой лязгающий оскал. они спросят, столпившись: «где горизонт событий? мы бежали к нему, но кто-то его забрал».