В конце 90‑х Дана Борисова была на пике славы. Её лицо мелькало на каждом экране, она была символом эпохи, купалась во внимании и, казалось, была недосягаема. Спустя годы Борисова призналась, что попала в "Армейский магазин" через постель. Один из взрослых продюсеров проявил к ней настойчивый интерес, и она не посмела отказать. Ведь ей, 17‑летней, тогда пообещали работу на ТВ и зарплату в 2000 долларов. Она провстречалась с дедом‑продюсером три года, забеременела от него и сделала аборт. В 2000‑х её выгоняют из "Армейского магазина" из‑за откровенных фото в Playboy. В силу молодого возраста и приятной внешности её всё равно брали ведущей, репортёром, но из‑за откровенной глупости, скандалов и неумения выстраивать отношения она держалась на проектах недолго. В 2007 году Дана летит на отдых в Турцию на деньги своего любовника и там знакомится с Максимом Аксёновым, от которого в 2007 году родит дочь. Через полгода они разбегаются. В 2013 году Борисова начала заливаться зелёным змеем. Пила без продыху месяцами. Если деньги заканчивались, а угощать никто не спешил, Борисова подрабатывала эскортом. Три или четыре раза, по её собственным словам, она приезжала к мужчинам за деньги . Клиенты жаловались на её бесчувственное тело, но это её не смущало. Были алкогольно‑наркотические драки, скандалы, и всё это на глазах дочери. Потом она семь месяцев провела на реабилитации в Таиланде, где написала книгу "Жизнь под кайфом". В ней есть эпизод, где она рассказала, как провезла наркотики через границу во влагалище. Тираж у этой книги - около нулевого. К 2026 году 18-летняя дочь Полина до сих пор не может простить мать за пьянки, наркотики и беспорядочные связи с мужиками. Недавно Полина оказалась в психиатрической больнице на фоне употребления наркотиков и расставания с 35‑летним бойфрендом, который бросил её за разгульный образ жизни. Сама Дана теперь ходит по ток‑шоу, изображая бурную деятельность. В одной из передач она обозвала собственную дочь "кабанихой". Да и вообще говорит что угодно, что редакторы попросят, то и сделает. Это же последнее поприще, где ей хоть что‑то платят.