Каждый из них заложил по кирпичику в фундамент моей веры. И самое интересное, что сделано это было без долгоиграющих планов. Просто. Ситуативно. А порой вообще случайно. Но Господь смог использовать данную основу, чтобы во время добавить в конструкцию Свой Краеугольный Камень. Где-то в глубинах памяти есть яркий детский эпизод, когда мы с мамой рука об руку входим в красивейший храм Костромы. С моего пятилетнего роста казалось, что своды действительно погружены прямо небо и этому благолепию нет конца. Я долго стояла подняв голову вверх. Отец на пятнадцатилетие подарил настоящую взрослую Библию. Я попросила. Нашел у протестантов, приставших к нему на автовокзале. В церковь он тогда еще не ходил. Другого места где найти эту книгу видимо не нашлось. А еще он очень часто и всегда к месту цитировал Евангелие. И учил не осуждать, так как видимо в душу запали слова Христа «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф 7:1–5). Он ни разу не причастился за свою жизнь, но через строки Нового Завета, который читал часто и не единожды, точно был знаком с Сыном Божьим. И если не любил, то по крайней мере очень уважал. А еще он научил меня молиться. Нет, не так как может нарисовать воображение, вместе стоя у икон. Я истово молилась за него. Чтоб с ним ничего не случилось. Потому что, как мне тогда казалось, в этом мире я была нужна и важна только ему. И мне было очень страшно его потерять. Его мать, моя бабушка, когда мне было десять достала немыслимым образом очень классную детскую Библию. Такая, с темными страницами и напечатанная в старинном духе, где слова заканчивались за «Ъ». А еще два раза в год мы с ней вставали ночью и шли в храм. Весной освящать куличи и яйца. Зимой за Крещенской водой. Тогда эти праздники для меня особым образом ничего не значили. Но было так классно. Вместе. Ночью. Пешком идти через весь город. А потом ловить лицом драгоценные капли с кропила. С дедом по отцовской линии были очень сложные отношения. Я жила у них с бабушкой. Он абсолютно не умел проявлять любви. А может и не любил меня, но тоже сыграл свою роль в утверждении в Православии. Когда ко мне стали наведываться с разговорами и красочными печатными изданиями Свидетели Иеговы, то он быстро отвадил их он нашего порога. Тогда, в двенадцать-тринадцать лет, я буквально балансировала награни. Уж очень сочными были картинки их книг Сторожевой Башни и таким простым и доступным сам Бог. Родители мамы тоже капнули по капельке масла в разгорающуюся лампаду. Когда я приезжала к ним, то буквально утопала в беспрецедентной доброте деда. Но он умер рано. Вслед за моей мамой, когда мне было всего шесть. Бабушку я часто слышала по ночам читающей молитвы. Тихо. Шепотом. В моем поминальном списке есть еще пра-предки. Точно молитвенники и молитвенницы. Их духовный труд неоценим. И я безмерно всем им благодарна. Они не ушли. Они — стены, внутри которых я стою. Я молюсь за них. Не потому что суббота. Потому что иначе задохнусь. Назовите своих. Просто имена. Тишина их слышит. Упокой, Господи. И соедини. Там и здесь — одна любовь. ⚡ МОЙ КАНАЛ В МАКС 🕊 Ольга | Оглашаю любовью