Была ли Астрид Линдгрен русофобкой? (3) 19 июля 1944 года. «Льется кровь, людей калечат, горе и отчаяние повсюду. А меня это все не волнует. Меня интересуют только мои собственные проблемы. Обычно я пишу понемногу о том, что случилось в последнее время. Теперь я могу лишь написать: жизнь моя раскололась, и я сижу одна и дрожу». 21 января 1945 года. «Русские продвигаются вперед огромными шагами. Подумать только, что они дойдут до Берлина! Может быть, самое лучшее, вырезать сводки из газет каждый день; может быть, именно сейчас идут решающие столкновения. Между мною и Стуре (Стуре Линдгрен - муж. ВН) тоже идут решающие столкновения, и в такой тоске, как в последние дни, я уже не помню, когда пребывала». Так вот, возвращаясь к вопросу о русофобии. На мой взгляд, русофоб - это тот, кто публично, подчеркиваю - публично декларирует свою нелюбовь к русским и пытается заразить этой нелюбовью других. Если человек не любит русских, но ни к кому к этой нелюбовью не пристает - он не русофоб, а просто не любит русских. Неприятно, но ненаказуемо. Имеет право. Я сам мало кого люблю. Свой военный дневник Линдгрен никогда не публиковала и никогда не собиралась это делать. Он был опубликован наследниками без ее согласия через 13 лет после ее смерти: в 2013 году семья решила, что дневники нужно издать, и в 2015 году они вышли в Швеции под названием «Krigsdagböcker 1939–1945». Внук писательницы Нильс Нюман (Nils Nyman) объяснил это решение так - мол, прочитав дневник, он почувствовал, что «по стилю, обращению к воображаемому читателю видно, что бабушка подразумевала возможное чтение другими людьми». Ну да, ну да. В общем, обсуждение этой "дневниковой русофобии" я хочу завершить смешным еврейским анекдотом, который полностью описывает мою позицию в этом вопросе: - Семен Самуилович, вы знаете, когда вас нет, ваши подчиненные вас так ругают, так ругают!!! - Ой, я вас умоляю! Когда меня нет, они могут меня даже бить! Каждый человек имеет право на собственные скелеты в шкафу. Пока они в шкафу, разумеется. Вопрос седьмой. Что - она действительно свою нелюбовь к русским никогда публично не демонстрировала? Как ни странно, да. Она никогда не говорила гадостей про СССР и русских, в отличие от очень и очень многих западных писателей. Не буду вспоминать записных антисоветчиков из «большой литературы», но даже в "сказочно-фантастическом цехе" многие отметились на этом поприще - в том числе и те, кого активно издавали в "Империи зла" - вроде "мамы Мэри Поппинс" Памелы Трэверс, Рэя Бредберри или Станислава Лема. Я вообще пребываю в убеждении, что Линдгрен была очень мудрой и - что реже встречается - очень приличной женщиной. Приличной в плане воспитанности, а воспитание, как известно, есть не что иное, как умение правильно выстраивать стратегию сосуществования с другими людьми. Хотя поводов как минимум к раздражению мы ей предоставляли достаточно. Как вы помните, первое советское издание «Карлсона» увидело свет в 1957 году. Это была ее первая книга, переведенная на русский язык, и она мгновенно стала популярной. К 1974 году было продано более 10 миллионов экземпляров сказки. С этих 10 миллионов Линдгрен получила примерно ничего. СССР присоединился к конвенции об авторских правах только в 1973 году. Причем присоединился с условием, что все книги, изданные до этого года, в Союзе можно переводить и издавать невозбранно, ничего не отчисляя авторам и наследникам. А это означало - минус "Пеппи", минус "Калле Блумквист", минус "Бюллербю", минус "Карлсон", минус "Эмиль", минус "Мио, мой Мио", минус "Расмус-бродяга", минус "Мы — на острове Сальткрока" и минус "Братья Львиное сердце". Что остается? Правильно - "Рони, дочь разбойника". Вот за Рони ей заплатили. Многомиллионные тиражи книг, восемь экранизаций, несчитанные спектакли в театрах по всей необъятной советской стране - и все это по принципу: "Мимо рота носят чачу, мимо носа алычу".