Время женского ретропопа. Почему нитакусики не слушают современную попсу, но не против красного диско и евроденса. Отечественные посетители клубных андерграундных концертов уже давно стали замечать, что есть один вид поп-музыки, который отлично соседствует на фестах и гигах с рок-музыкантами. Это так называемый ретропоп. Чаще всего он звучит как синти-поп из второй половины 80-х или евроденс начала 90-х (нет, конечно, есть и другие вариации, но это две магистральные линии). Интересно, что люди, слушающие эмо и пост-панк, могут приколоться и от саунда Стереополины (пожалуй, одной из главных ретропоп-исполнительниц на данный момент). Почему именно нарочито «состаренная» поп-музыка заходит «непопсовой» аудитории? Первое. DIY. Для аудитории, которая ходит на субкультурные тусовки, главный водораздел проходит не по жанру (не «попса» против рока, как это было в 90-е и 00-е), а по способу производства. В этой оптике современная попса воспринимается как продюсерский продукт, навязанный тренд из тиктока, музыка условной «системы», созданная для пассивного потребления. Аудитория требует, чтобы артист сам отвечал за содержание своих песен. В этом плане Стереополина, ПоЛя или Неатида вполне соответствуют этому требованию. Второе. Ретропоп предлагает «безопасное» прошлое. Для аудитории, которая часто чувствует себя отчужденной от современной массовой культуры, уход в эстетику 80-х и 90-х — это форма эскапизма. Для большой части молодой аудитории это анемоия (чужая ностальгия) — романтизация времени, которого они не знали. В то время, пока вас заставляют следить за трендами, новостями и думскроллить, артисты ретропопа идут в противовес, предлагая вам звук, нарочито выпавший из современности, который не обязывает вас успевать за действительностью. Третье. Эстетика «честной бедности» и домашний глянец. Дорогие клипы, идеальные лица, пластика губ, демонстрация богатства — андеграундная аудитория настроена скептически к нарочитому успешному успеху. Ретропоп этот «успех» тоже не интересует. Тут может быть и шипение пленки, и нарочитый лоу-фай, и дешевые синтезаторы, и клипы, снятые на коленке. Это независимая от продюсеров музыка, здесь важнее идея и искренность, чем техническое совершенство. Четвертое. Меланхолия и «русская тоска». Чаще всего ретропоп, как я написал выше, — это музыка не про гедонизм и успех, а про тоску, одиночество, неразделенную любовь, нелегкую судьбу, уязвимость. В этом плане она схожа с творчеством любителей эмо, пост-панка и шугейза. Оттого и неудивительно, что есть, например, такие группы, как Брысь, которая умудрялась играть и ретропоп, и пост-панк, и дрим-поп. А пост-панк-проект Серцелев вначале активно фитовал с представительницами ретропопа, а не так давно сам решил сделать шаг в эту сторону на последнем альбоме. Пятое. Ирония и снятие жанровых границ. Делать грустную музыку в рамках саунда прошлых лет для тех, кто в них не жил, — это ироничное присвоение себе поп-форм. Интеллектуальная игра, если хотите. Началось это в конце нулевых с легендарного проекта Несмеяна, чей каталог, кстати, с недавнего времени находится на лейбле Стереополины. Слушать и делать «красное диско» не стыдно, потому что это делается с определенной дистанции, с осознанием эстетики и пониманием ее инструментария, а не с погружением в «глупую» поп-культуру. Таким образом, ретропоп в исполнении Стереополины, Неатиды и других становится для «непопсовой» аудитории разрешением на поп-музыку. Он позволяет получать удовольствие от мелодики и танцевальности, не предавая при этом ценностей аутентичности, самостоятельности и эмоциональной глубины, которые являются базовыми для рок-сообществ. Оттого и неудивительно, что в Москве, например, в дико андерграундном и не глянцевом месте пройдет фестиваль ретропоп-музыки «Лето 85», где выступят Брысь, Vishnya Free, Imya Rozi, Анна Булгак и МОРИЯ (пожалуй, самая неретро во всей этой компании).