Эцу Инагаки Сугимото - Дочь самурая (1925) Шли годы, и Эцубо, та самая девочка, что некогда слушала историю о чёрных кораблях и рыжеволосых варварах, сама отправилась на чёрном корабле без парусов в новый свой дом в далёкой стране рыжеволосых варваров. Там она поняла, что души людские в обеих частях света одинаковы, но тайны этой не знают ни на западе, ни на востоке. Автобиографический роман о путешествии Эцубо из Японии в США (и обратно, и назад), исследует различия в жизни женщин в обеих культурах. «Дочь самурая» сравнивает гендерные роли и социальные свободы, опираясь на легенды и повествования из детства Эцубо и реальность её взрослого существования. Эцубо — младшая дочь в семье самурая. Она живёт в строгости, подобающей её статусу и готовится уйти в монахини. Пока однажды в семью не возвращается блудный сын и не решает выдать Эцубо замуж за японца в Америке. В слегка отстранённой, но крайне уважительной манере Эцубо рассказывает нам об истории её предков и о том, как эта история влияет на её повседневность. Я читала роман с открытым поисковиком, потому что часто встречала незнакомые термины, а потом из послесловия узнала, что в этом и была задумка перевода: японизмы были оставлены в сносках к тексту, чтобы интересующиеся японской культурой смогли глубже окунуться в текст и порисёрчить в своё удовольствие. «Дочь самурая» часто описывают как транснационально феминистский роман, потому что он рассказывает как о жизни японок, так и белых американских женщин в начале XX века. Признавая, что американские женщины более «социально свободны», чем японки, Эцубо отмечает, что они становятся объектами открытых мужских насмешек и неуважения — в отличие от «скрытой силы» японок, чья роль, как объясняет Эцубо, заключается в управлении доходами и расходами семьи. Таким образом, японки финансово грамотны, в то время как американские женщины часто не имеют разбираются в финансовых вопросах. Очень хочется, конечно, как Эцубо, взять лучшее от двух миров и расти мирски и духовно: Приучившись уважать женщин, я всё больше и больше осознавала, что моя любовь к свободе, моя вера в то, что я имею право расти и становиться свободнее, означает больше, чем свобода действовать, говорить, думать. Свобода требовала и духовного права расти.