Опустошающе. Разбивающе. Пронзающе. Эта книга не создала во мне благородную меланхолию, хотя именно этого я и ожидала, но в итоге Кабре методично расшатывал мои внутренние опоры, чтобы в конце снести всё к чертям собачим. Знаете что больше всего меня триггерило? Память.. Кабре не рассказал историю в классическом представлении — он распускал её, словно по ниткам. Память Адриа текла, как ей хочется: туда, сюда, через века, через чужие жизни, через боль, которая вообще не должна была быть его. И, признаться, сначала меня это тотально бесило, потому что не было какого-то классического ощущения от книги, как при линейных повествованиях, где есть за что держаться (за сюжет и за линию истории). А здесь не так! Здесь иллюзия, что ты ухватился за какой-то обрывок, который тебе подсобит в пазле всей картины, но.. это лишь иллюзия. Да-да, я знаю, в итоге многое объясняется, но уж слишком долго я бежала к этому моменту. Изматывает, знаете ли. Но, со временем, я начала осознавать, что нелинейность памяти Адриа очень даже логична. Это так по человечески, так близко мне. Память ведь штука прыткая, она дергается, вспыхивает (некие инсайты или «я вспомнила!»), иногда она подводит, иногда ты рассказываешь историю и твоя память решает выдать тебе парочку интересных моментов, от чего твои голосовые превращаются в безумный маскарад рандомных моментов жизни. Жизненно ведь?? А теперь главное, что олицетворяет эта книга (на мой взгляд). Под всей этой сложной конструкцией лежит очень простая, очень грязная вещь. Зло. Без пафоса. Без «это было тогда». Без безопасной дистанции. Зло как дефолтная настройка, которая в любой момент может включиться. Зло, которое не требует особых условий. Достаточно чуть-чуть разрешить себе и оно свершится. Когда я это осознала, мне стало жутко. Потому что это не «они тогда». Это «мы вообще». И Кабре, знаете ли, не даёт спрятаться. Он подводит к этому медленно, почти нежно и.. оставляет. А рядом ещё одна ловушка. Вина. Не героическая, не очевидная. Нет. Вина, которая липнет через поколения. Ты можешь ничего не сделать и всё равно оказаться внутри, потому что ты продолжение. Потому что ты наследник не только вещей, но и решений, о которых не хочешь знать. Название сначала звучит как частная история. Типа, ну окей, человек говорит о себе. А потом доходит, что совсем нет. Это не «я». Это «мы». Исповедь не как акт очищения, а как попытка хотя бы назвать то, что обычно замалчивают. Даже внутри себя. После книги не становится легче. Не приходит ясность. Не складывается картинка. Просто внутри что-то сдвигается. Чуть темнее становится, а может и чуть честнее. Сильная штучка, конечно. После этой книги немного меняется способ, которым ты смотришь на людей. Включая себя. —————— Кстати, про «эта книга про скрипку». Знаете, возможно и так, скрипка может и является точкой притяжения всей истории, но как-то все упускают нюанс, что скрипка эта несчадно купалась в крови. #рецензия@bookslovo