«Я больше не воспринимаю мои психозы как изолированную психопатологию. Мои психозы — мой способ реагировать на свою жизнь. … Само по себе насилие не кажется мне достаточной причиной для развития психоза. Мне кажется, он питается угрозой и предательством, которые сопровождают насилие. Предательством семьи, заявляющей «видимо, ты это заслужила» вместо того, чтобы защитить тебя. Которое оправдывает преступника и обвиняет жертву. Которое вынуждает ребенка принимать реальность взрослых. Заставляет его говорить, что воздух зеленый — хотя перед глазами голубизна, а не зелень. Это искажение реальности, с которым ребенку очень тяжело справиться. Тебя заставляют предать самого себя». Это рассказ реальной женщины, у которой шизофрения и которую в детстве бил отец. Совсем как у героини книги южнокорейской писательницы Хан Ган «Вегетарианка». 📝 Отрывок взят из научного труда «Детская травма и психические расстройства» под редакцией Дж. Спаллетты, Д. Джанири, Ф. Пирас и Г. Сани. Книга написана для специалистов, поэтому не буду рекомендовать ее широкому кругу читателей. Лучше перескажу вам простым языком основные моменты. 💬 Чтобы адаптироваться к травмирующему опыту, мозг ребенка выдает некоторые психопатологические симптомы. Поскольку это происходит в период активного развития мозга, то его нейробиология нарушается, закрепляя такие реакции. Эти изменения в будущем приводят к психическим расстройствам. Вот такая причинно-следственная связь. 💡 Объясню на примере того варианта депрессии, который трудно лечить во взрослом возрасте. Спасаясь от травмы, мозг ребенка включает защитный (адаптивный) механизм — изоляцию от мира и не отращивает много серотониновых рецепторов, необходимых для нормальной работы психики. Среда диктует мозгу, что снаружи опасно, ты ничего не контролируешь, ты ничего не можешь сделать с этой ситуацией, экономь силы. Структуры мозга ребенка развиваются под депрессию — так, чтобы потом легко «включать» ее. Вот почему во взрослом возрасте с такими пациентами сложно работать: биологически их мозг сформировался с маленьким количеством серотониновых рецепторов, медикаменты им помогают плохо. 💡 У шизофрении высокий генетический компонент — 0,6-0,8 по шкале от 0 до единицы. Тут возможна взаимосвязь в обе стороны. Дети, которым изначально трудно социализироваться из-за уязвимой психики, чаще подвергаются разного рода нападкам. Это в свою очередь усиливает психопатологическую симптоматику, которая в будущем перерастает в психическое заболевание. 📘 Вот как, например, об этом вспоминает старшая сестра главной героини романа «Вегетарианка»: «Свою тяжелую руку отец опускал только на вторую дочь. Что касается их брата, то он рос без подобных страданий, и, если ему доставались отцовские тумаки, вымещал свою обиду на соседских мальчишках. А сама она вместо уставшей до смерти матери варила похлебку, которая облегчала ему похмелье после очередной попойки, и он волей-неволей лишь к старшей дочери относился с осторожностью. Ёнхе же, послушная, не умевшая угождать отцу, молча, никогда не сопротивляясь, терпела все его притеснения, и они пропитали ее до мозга костей». Итак, авторы книги поддерживают гипотезу нейроразвития, согласно которой определенный генетический фон и детский травмирующий опыт приводят к нарушению развития мозга. А это сильно повышает риск возникновения психических расстройств во взрослом возрасте. Сложность в том, что, по последним данным, таких пациентов трудно лечить: они часто плохо реагируют на медикаменты. Что же предлагает современная психиатрия и психотерапия, расскажу в другом посте.