Хотела выложить этот пост 8 МАРТА, но передумала...Выложу сейчас. Последним женщинам Советского Союза посвящается. Вот отличительные черты поколения (1970–1985), которое становится решающей, движущей силой сейчас, в момент перестройки реальности. 1. Гиперответственность Когда тебе 10 лет, и ты стоишь в очереди за хлебом вместо родителей, потому что они на работе, потому что деньги обесценились за ночь, потому что завтра может не быть ничего, — ты становишься взрослым не по выбору. Ты становишься взрослым, потому что альтернатива — голод. Эти женщины научились брать на себя больше, чем могут унести, и нести молча. Потому что в их картине мира помощи не существует. Есть только ты и твоя способность справиться. Психика выстроена вокруг одной идеи: если я не сделаю это сама, этого не сделает никто. Это страх, превращенный в силу. Например, я так покупала арбуз. Выбрала самый большой в куче. Продавщица сказала: «Не унесешь». Я сказала: «Унесу!». Смогла донести только до конца магазина, а потом, думаете, бросила?.. Покатила до дому. Хорошо, что жила недалеко. Попросила соседей позвать маму, и вместе дотащили. Когда мама увидела арбуз, чуть с ума не сошла... 2. Эмоциональная автономия Когда родители в депрессии, учителя месяцами не получают зарплату, и никто не знает, что будет завтра, мы научились прятать свои чувства. Так глубоко, что со временем многие забыли, где они. Когда ребенок видит, как мать плачет над пустым кошельком, он не подходит к ней со своими проблемами. Он идет в свою комнату и решает все сам — либо делает вид, что проблем нет. Этот ребенок вырастает во взрослого, который не умеет просить о помощи и показывать уязвимость. Это не выбор, это условный рефлекс: проблемы решали не слезы, а только действия. Поэтому это поколение — люди действий. Они могут решить любую проблему, но не могут попросить обнять их. Больше того — я до сих пор не научилась просить помощи. Я никогда не просила себе одежду, игрушки у родителей... Я видела, что родители копят на спальный гарнитур, на цветной телевизор, маме на искусственную шубу, за которой она ездила в Москву и оттуда привезла мне пачку жвачек и конфет «Мишка на Севере». 3. Глубокое недоверие Эти девочки видели, как на глазах рушилось то, что казалось вечным. Как исчезают гарантии, обесцениваются накопления родителей, меняются правила игры посреди игры. Тебе говорят: «Учись хорошо — будет стабильная работа», а потом заводы закрываются. Тебе говорят: «Государство позаботится», а потом пенсии не хватает на хлеб. Тебе говорят: «Копи в банках», а потом деньги превращаются в бумагу. Такое недоверие к системе делает их сложными в управлении. Они проверяют каждый шаг и задают неудобные вопросы. Поэтому они строят свои системы — маленькие, личные, самостоятельно контролируя результат. Им сложно открываться, выходить из своей ракушки. Из-за этого, я три года потеряла по выходу в онлайн бизнес. Я не хотела вести соц.сети, от слова СОВСЕМ. 4. Материальная тревожность Эти женщины помнят пустые полки. Они видели, как обесценилась вся жизнь, вложенная в труд. Они не могут позволить себе финансово расслабиться, потому что внутри живет клеточная память о том, как сбережения сгорают в инфляции. Материальная тревожность — просто часть психического ландшафта. 5. Жесткий прагматизм Прагматичное мышление — это результат адаптации к непредсказуемой реальности, где есть лишь один вариант: холодный анализ и жесткие факты. Их прагматизм делает их циничными в глазах молодых поколений. Но это — сила. Сила видеть мир таким, какой он есть. 6. Разорванная идентичность Эти люди принадлежат двум мирам — и ни одному полностью. Они родились в СССР, где было свое детство, свои ценности, свои ориентиры и уверенность в завтрашнем дне. А потом этот мир исчез, и им пришлось взрослеть в другом. В мире, где каждый сам за себя. Они застряли между двух парадигм: коллективизм детства и индивидуализм взрослой жизни. Кто они? Последние советские? Первые постсоветские? Их личность формировалась в переходн