Известный военный корреспондент Ф. Купчинский в ноябре 1914 г. в "Петроградском курьере" писал: «В громадных папахах и халатах, на ко-торых так странны погоны и кривые дореформенные сабли, они так по-хожи на каких-то древних монголов-воителей, полудикие на вид, строй-ные, темно-смуглые, на стройных, нервных и сухих лошадях, на седлах с круглыми чепраками красного цвета, вышитыми яркими шелками... Их появление всюду производит фурор и обращает всеобщее внимание. Они не держатся ровного строя, действуют как друзья, как соратники, равноправные, равносильные, признающие только свои заповедные конные и сабельные приемы, свою рубку, свой натиск, свою разведку. Не признают рыси - только галоп и карьер или мелкий шаг, ровный, в котором сидят, как вкопанные в конские спины, ровно, стройно, краси-во, заставляя всякого собою любоваться. Про них кругом и солдаты го-ворят: "Дикие, а как ездят!" Они охотно покупают у местного населения продукты и аккуратно до педантизма со всеми расплачиваются». Эту корреспонденцию перепечатали в русскоязычной газете "Асхабад". В "Русском слове" военный корреспондент В. И. Немирович-Данченко писал, что офицер германского генерального штаба говорил: "Кто же мог думать, что у русских есть "дьяволы", совершающие то, что должно быть вне пределов человеческих сил». Журналист продолжал: «Угадав про-тивника, пошли на его пехоту конным строем с таким изумительным бешенством, на которое только способны эти истинные поэты-воины. Нам передают, что налет их на большие силы оторопевших немцев не-возможно описать. Каждый момент этого боя был необычайным. Руби-ли, с гиканьем бросались в самую гущу ощетинившихся штыками ко-лонн, перескакивали через людей в их середину, охватывали их ото-всюду. Мало того, что эти степные богатыри заставили отойти герман-скую пехоту, но и весь путь их отступления они замостили трупами вра-гов. Это сплошное поле смерти, где трудно ступить, не наткнувшись на сраженных шашками немцев. Удары наших азиатских героев были и ужасны, и молниеносны. Встречаются мертвецы, раздвоенные от плеча до пояса. Налет этих губительных всадников был такой, что от сдвигав-шихся для своей защиты маленьких каре врагов не осталось никого. Еще раз война показала нам, каким великолепным боевым материалом мы обладаем за песками и пустынями Каспийского моря. А ведь оттуда мы можем опять выбросить на театр этой мировой войны еще, по край-ней мере, 250 000 всадников "первой в свете кавалерии", как называл их М. Д. Скобелев, с их боевым увлечением ничто сравниться не мо-жет". Отношения русских офицеров и туркменских всадников были ровными и уважительными. Офицеры носили ту же форму. Раненому бойцу ко-мандир послал письмо: "Момми Аллаберди. Я, полковник Дроздовский, благодарю тебя за молодецкую службу. Пусть Бог помогает поскорее те-бе поправиться от ран, чтобы вернуться в полк, где все ждут тебя и ра-ды, что Бог тебя сохранил... Когда приедешь в полк, получишь Георгиев-ский крест. Я напишу в Асхабад, что всадник Момми Аллаберди - моло-дец, все будут почитать Момми Аллаберди. В полку все благополучно. Поправляйся, Бог тебе поможет, и пиши: что нужно, все пришлю. Твой командир Дроздовский". Каково, а! В далекой Туркмении население было в курсе, что их конники лечатся в лучших госпиталях. А однажды полк получил медикаменты от императрицы Александры Федоровны, пораженной героизмом текинцев. Начальство поздравляло воинов с мусульманскими праздниками. На Родине население собирало деньги, продовольствие, закупало ло-шадей, обмундирование. Больше всего бараньи папахи, многие тысячи. Особенно ценился зеленый чай. Семьям всадников оказывали помощь уездные комитеты. Медицинские комиссии отбирали из добровольцев новых всадников. Уже в апреле 1915 года на фронт отправился новый конный дивизион.