Уже завтра — первое занятие нашего с @ensonlati курса «Книги, партитуры, театр: чары Альцины у Ариосто, Генделя – и не только» (присоединиться можно в любой момент, кстати, приходите!), а мне всё не даёт покоя тема львов. 🦁 Только что Алина рассказывала, что в опере Генделя волшебница Альцина превращается рыцаря Астольфа во льва; а на остров Альцины в поисках отца является астольфов сын Оберто. Альцина пытается их стравить 🪄, но Астольв Астольф остаётся Астольфом: (Alcina si volge verso il seraglio delle fere, e mormorando qualche parola, si avanza un leone mansueto verso Oberto, quando Alcina dà il suo dardo al medesimo, dicendogli…)    Prendi il mio dardo, Oberto,  e ti difendi da quella fiera.    (Il leone si corica vicino ad Oberto, e gli va lambendo i piedi.) То бишь: (Альцина оборачивается к зверинцу и что-то шепчет. Послушный ей лев выходит к Оберто. Альцина протягивает Оберто свое копье.)   Возьми это копье, Оберто, и защити себя от свирепого зверя.   (Лев ложится подле Оберто и начинает лизать ему ноги.) Да и Оберто не дурак и узнаёт любимого отца. Всё кончается хорошо, как вы понимаете. Но есть проблема: 👦 и 🦁 не могут коммуницировать, пока 🦁 не расколдуют. А почему, собственно? Они же, наверное, могли просто сразу друг другу на шею броситься? Вот внезапно нет — и не потому, что иначе кина не будет. 🦁 Есть такая поп-цитата из Людвига нашего Витгенштейна: «Умей лев говорить, мы не могли бы его понять» (это из «Философских исследований»). 🍍Про льва кавайно, конечно, но пример этот нужен, чтобы усилить тезис «границы моего языка суть границы моего мира». Лев настолько отличается от нас с вами, что мы прям совсем не сможем договориться: мы не понимаем, так сказать, львиную систему координат. Контекст разный. Всё разное. Упс. 💬Но Астольф, возразите мне вы, всё-таки не лев, а человек, которого чары сделали львом. Ну да. Но в этот момент он всё-таки не артист в костюме льва, а лев, да? Об этом вопросе философы тоже подумали. 🦇 Американский философ Томас Нейджел (по-русски он прижился как «Нагель» — Nagel) через почти 30 лет после «Исследований» LW, в 1974 году, опубликовал эссе What Is It Like to Be a Bat? — «Каково быть летучей мышью?», которое тоже очень сильно на человечьи умы повлияло. Потому что Нагель утверждает, что, ну, как бы никаково — точнее, мы не можем понять, каково, хоть тресни. Потому что, например, у нас чувств пять, а у мышеньки ещё эхолокация. Или, например, мы спим в кровати, а она — повиснув вниз головой. И это всё влияет на то, как мы видим мир и как видит мир она. А дальше Нагель зовёт на помощь Альцину и говорит: допустим, я могу превратиться ✨в летучую мышь. Я стану мышью, поживу как мышь, а потом вернусь к людям и всё объясню. Бинго? Не бинго. 🦇Пока я являюсь летучей мышью, я не веду заметок на человечьем языке (вообще писать не умею), но, что важнее, не думаю, как учёный, исследующий мышью жизнь, и вообще как человек. Потому что, ну, я мышь. Дальше я превращаюсь обратно (Брадаманта спасла, допустим) и… я больше не мышь! 🦇Теперь наоборот: я не мыслю больше, как летучая мышь, то есть опять-таки не могу понять, каково это! ❤️ Ну вот. Так что Оберто и Астольф не могут договориться не из-за проблемы отцов и детей (или как минимум не только из-за неё). Но всё в порядке: понять они друг друга может и не могут, а любить, как мы видим, могут. 🦇🦁🦇Вот такой танцующий Астольф из спектакля Дэвида Олдена (который мы будем смотреть и обсуждать через неделю, на второй встрече) призван мотивировать вас прийти к нам учиться и тусить. Приходите, да. Посмотрим, львы мы друг другу или кто.