4:22. Здравствуйте, Евгения! Вы же психолог, всё верно? Мне вас Антон посоветовал в своей предсмертной записке. Хочу попасть к вам на сеанс. 10:20. Да-да, здравствуйте, Богдан! Антон говорил, что вы напишите. Что вас беспокоит? 10:21. В двух словах и не скажешь. 10:45. А вы начните. 10:46. Хорошо. Только будет много пафосных слов и чёрно-белых утверждений. Но вы не подумайте, синдромы постоянной иронии и безоценочности суждений во мне тоже присутствуют. 11:15. Кароче говоря, мне кажется, что затянувшаяся война – это всегда геноцид достоинства. Он ложится плавным градиентом во все стороны от эпицентра противостояния до периферии конфликта. Никогда нельзя уравнивать агрессора и жертву, но трагедия в том, что выжить и отбиться от агрессии, не переняв пороки врага, – невозможно. Поэтому геноцид этот во многом общий и происходит он по четырём основным направлениям. Во-первых, во время войны резко возрастает спрос на людские пороки. Маньяки, аферисты, подлецы и подхалимы всех мастей живут свою лучшую жизнь. Ещё вчера им приходилось себя сдерживать, мимикрировать под благопристойных особей, чтобы не быть отвергнутыми обществом. А сегодня – их подлость, лицемерие и жестокость приветствуются и поощряются на самом высоком уровне. Ведь в условиях войны их навыки имеют особую ценность. Во-вторых, самые достойные – гибнут в первую очередь. Война массово уничтожает способных жертвовать в самом широком смысле этого слова, тех, кому всегда «больше всех надо», кто в мирное время выходил починить беседку у подъезда, чтобы общий двор стал комфортнее, а в войну добровольно отправился на фронт защищать родину, потому что почувствовал свой долг. Именно они, а не политики и тикток-воины, составляют общественный хребет. Без них ничего не построится и жизнь не наладится. Их даже в мирное время мало, а в рационе войны они – главное лакомство. В-третьих, война усугубляет разрыв между богатыми и бедными. Для последних свои становятся опаснее чужих. Пока бедные мрут, обыватели самозабвенно прославляют их жертву, лишь бы не оказаться на их месте. В-четвёртых, война убивает в нас веру в идеалы. Мы пропускаем новую реальность через себя и понимаем, что прямо сейчас достоинство – это вредная и очень опасная штука. Общество видит, как златоусты с телевизора взывают к доблести и патриотизму, общество знает, что златоусты в большинстве своём переживут эту войну. А вот все, для кого честь – не пустой звук, имеют на это гораздо меньшие шансы. 11:35. Евгения, вы здесь? 11:37. Да-да, продолжайте. 11:37. Чуть-чуть осталось. Потерпите. О партнёрах высрусь и всё. 11:42. Я начал с упоминания градиента геноцида достоинства, исходящего от эпицентра войны наружу. Так вот, страны, не втянутые в войну напрямую, тоже теряют своё достоинство. Их моральный облик испорчен решениями, которые им, вполне вероятно, не хотелось принимать, но война заставила. Получается абсурдная ситуация. Наш главный идеологический союзник – главный экономический спонсор нашего врага. Это ли не подлость? Это ли не потеря достоинства? Война наша, но они там тоже лучше не становятся. Не в абсолютных значениях, но в это немилосердное время мы ежедневно становимся перед выбором: подвергнуть себя опасности или впитать в себя порцию лицемерия. Мы сколь угодно можем отворачиваться от войны, но, один хер, она селится в нас и заставляет смотреть на мир иначе. Мы дышим этим смрадом, сопоставляем вводные и делаем соответствующие выводы. Двоемыслие становится обязательным навыком. Теперь мы чётко разграничиваем личную и общественную стратегии.