Почему экспатов возмущает траур по Патриарху? Смерть Илия II стала для Грузии событием не просто религиозным, а почти тектоническим, и на этом фоне особенно странно читать, как часть русскоязычных экспатов реагирует на траур - с раздражением, с недоумением, иногда даже с откровенным возмущением. Я вижу это в соцсетях, особенно в Threads: кого-то задевает, что в школах дети сидят со свечами за партами и плачут, кого-то бесит перенос утренников и других мероприятий, кто-то в принципе не понимает, почему «столько внимания» и зачем «всё это раздувать». И в какой-то момент становится очевидно, что речь здесь вообще не про конкретные решения, не про свечи и не про утренники, а про гораздо более простую вещь - про непонимание среды, внутри которой люди живут. 🇬🇪Грузия - это страна, где христианская традиция не осталась на уровне музейного слоя, а продолжает быть частью повседневности, и это не фигура речи. Христианство здесь приняли в IV веке, задолго до крещения Руси, и всё, что мы привыкли воспринимать как «красивые исторические факты» - святая Нино, виноградный крест, Мцхета как духовный центр - для местных не декоративный фон, а живая ткань идентичности, которая проявляется в самых обычных вещах: в календаре, в праздниках, в ритуалах, в том, как люди проживают важные события. На этом фоне фигура Патриарха вообще выходит за рамки привычных нам категорий. Илия II возглавлял Грузинскую православную церковь с 1977 года и за эти десятилетия стал для страны чем-то большим, чем религиозный лидер. Его патриаршество началось в позднем СССР и охватило распад системы, кризисы 90-х и становление независимой Грузии. Он был символом устойчивости в периоды, когда сама государственность переживала кризисы, конфликты и смену эпох. Такие фигуры не существуют «по должности» и не исчезают без следа - их уход ощущается как потеря целого слоя реальности, к которому люди были привязаны годами. И именно поэтому страна реагирует так, как реагирует - с вовлечённостью, с коллективным переживанием, с тем самым трауром, который со стороны может казаться чрезмерным, если смотреть на происходящее без контекста и без попытки его почувствовать. Грузия в этом смысле вообще парадоксальная: маленькая страна с населением около 3,7 миллиона человек, открытая туризму, релокации, глобальным процессам, но при этом сумевшая сохранить настоящую идентичность - внутреннюю, устойчивую, не зависящую от внешнего взгляда. И религиозность здесь - часть этого внутреннего каркаса, через который люди проживают и личные, и коллективные события. Можно этого не разделять, можно не верить, можно относиться скептически - это нормально. Но когда ты живёшь в этой стране не как турист на пару недель, а как человек, который пользуется её ритмом, её инфраструктурой, её безопасностью и возможностями, странно одновременно отказываться признавать те основания, на которых эта страна вообще стоит. И вот здесь, наверное, самый неприятный, но честный момент: мы очень любим называть себя экспатами - звучит красиво, почти как статус, как будто мы куда-то «выше» встроены, но если убрать эту лингвистическую обёртку, то в реальности мы здесь просто приезжие, гастарбайтеры, люди, которые выбрали эту страну как место для жизни, работы и комфорта, и в такой позиции обычно начинают с того, что сначала смотрят, слушают и пытаются понять, а уже потом оценивают - и иногда этого одного шага назад хватает, чтобы не говорить лишнего и не обесценивать то, что для других является частью их жизни. _ Здесь люди снимают и пишут для людей — подписывайтесь на канал «Залечь на дно в Батуми»