Питер Брейгель Старший Мало что в жизни я ненавижу так же сильно, как зиму. Близкие знают мою любимую индейскую присказку: «Я ненавижу снег, потому что он белый и на моей земле». Холод, тонна одежды, это зимнее ощущение неповоротливости — будто ты не человек, а плохо собранный кем-то гардероб. Но уже который день над Петербургом светит солнце. И сегодня, гуляя вдоль Фонтанки, я внезапно поймала себя на крамольной мысли: а вдруг я передумала? Да, морозно. Но так ясно. Так прозрачно. Когда ещё солнце у нас такое уверенное и наглое? И меня озарило: всё это — чистый Питер Брейгель Старший. Снег, большое небо, люди, которые не просто ходят по льду, а осваивают его: выгуливают собак, катаются на велосипедах, лыжах, санках — живут, несмотря ни на что. «Охотники на снегу», «Зимний пейзаж с катающимися», «Поклонение волхвов в зимнем пейзаже» — признайтесь, в этом есть что-то удивительно похожее на современный Петербург? А теперь мой любимый факт: Брейгель писал все эти снежные сцены во времена Малого ледникового периода. В XVI веке Европу лихорадило: страшно похолодало, голодно, ведьм жгут, люди болеют и ждут конца света. А он рисует снег) И делает это так, что спустя века мы всё ещё смотрим и думаем: «Красиво». Вот с этой мыслью я шла домой по Фонтанке, смиряясь с зимой. Может, всё действительно упирается в точку зрения? И если мы не хотим выживать, а мечтаем действительно жить, не стоит ли пересмотреть некоторые убеждения?