начала сегодня читать третью часть “Звука и ярости” – ту, что от имени Джейсона – и впечатлилась, как много места берут монологи мисс Каролины – несносной, надоедливой матери, своими жалобами и стенаниями не добивающейся вообще ничего, кроме… чтобы от неё все отстали. чтобы от неё ничего не ждали. на неё не дай бог не рассчитывали. чтобы не возлагали никакой реальной ответственности за судьбы её детей (или внуков). мисс Каролина напоминает во многом миссис Беннет, и про неё говорят так же, как и про вообще-то слабоумного Бенджи: не делай, а то она начнёт. мы практически не узнаём миссис Компсон – не как разного человека. можно достроить смыслы, подтянув контекст, положение женщин на юге в то время, разрушение экономики, т.д. и т.п. можно было бы сделать для миссис Компсон то, что Анни Эрно делает для своей матери в “Женщине”. но как читательница я не могу найти даже маленького момента, чтобы удивиться чему-нибудь — и потом, соответственно, выбрать из разных полярностей более сложное отношение. в этом плане над репутацией миссис Беннет хорошо поработали в фильме 2005-го года. у неё не такой противный голос, мы видим, как они с мистером Беннет заигрывают (!) друг с другом, как она с детским почти удовольствием ест какой-то десерт на балу и пританцовывает, как размазывается по дивану от духоты. и как грустит, когда из дома уезжает замужняя Лидия. мы видим, как Лиззи разделяет с ней этот момент – Лиззи, которая обычно закатывает глаза и не то чтобы относится к матери с уважением. но мы можем понять, почему миссис Беннет ещё и любят. тут хорошо работает то, что не требует языка – что можно показать без слов, а значит, и как будто бы без оценки. новые “Мастер и Маргарита” открываются сценой, где Маргарита приходит в квартиру Латунского – критика, который разрушил карьеру/жизнь её любимого человека. камера, мы – это она. мы слышим её прерывистое дыхание, напряжённое и тревожное. заходим с ней в здание, проходим по коридору, дёргаем ручку двери, открываем в итоге окно – и сначала пугаемся – она явно делает паузу и смотрит суицидально привычно вниз – а после взлетает. мы с нею громим квартиру (!!!). сначала судорожно, потом – с упоением. с истерикой. с облегчением. с раскованной мстительностью. мы узнаём её радость и горе. после одной этой сцены Маргариту уже можно любить. ну или всё равно это не выбрать. в этом году желаю вам и себе видеть и – как было бы прекрасно! – читать женщин разными. чтобы единственным способом сказать “баба Яга против!” у нас и у героинь был не морок и не повторяющиеся монологи, от которых начинает болеть голова. чтобы мы имели место расслабиться. а, когда его нет, нам вообще-то его давали. чтобы было кому помнить, что мы пахли деревьями. чтобы эту жизнь мы любили 🍎🍎