Ты говорил и все слова Струились по земле струей неровной… Я помню, пахли рукава Полынью и свечой церковной. Но осень черная пришла, И птицы крылья подобрали в дали, И листья ворохом шурша Собрались в сложный пазл стали. И вот тогда я поняла: Что голос без тебя пустой и сложный. Что он осип и, как смола, Мне рисовал набросок ложный. И Петербург тебя забыл, И загремел по мостовым В сто сотен кованных кобыл Раскатом жутким гробовым. И вдруг пронзило всю меня, Всю: от макушки и до пят, Сегодня хороню тебя, И вопль истошный подавя, Я вспоминаю все слова, Горящие, как то - трава, И перламутр хмурый лба, Весь складчатый, как кружева. Невыносимая печаль... И некому сказать как жаль, Что ты ушел в тот жуткий май, Разбился, нежный, как хрусталь. Все это было так давно, Что мне казалось, все равно, Что есть сейчас, а что прошло, Что живо и уже мертво. Мне жутко, жутко все равно, Что есть сейчас, а что прошло, Что живо, что уже мертво - Целую белое чело.