— Я проваливаюсь в тревогу. И вытащить себя могу только если заставлю. Я как будто бью себя ради того, чтобы почувствовать хоть что-то, — говорит мне моя новая знакомая по ту сторону экрана. Это моя клиентка, назову ее Марина. Умная, красивая, занимается саморазвитием, все понимает, ВСЕ, кроме самой себя. Она держится уверенно, но глаза... Глаза выдают человека уставшего от "тяжелой ноши". Два месяца назад рассталась с мужчиной. И до сих пор страдает. Но все дело в том, что она не просто страдает, она вцепилась в эту боль, как будто это все, что у нее есть. Вся ее биография — череда подмен: близость — удобством, любовь — терпением, развитие — самокопанием. С первым мужем всё было «как у всех»: он молчит — она молчит, он не спрашивает — она боится быть навязчивой, он живёт своей жизнью — она подстраивается, чтобы не мешать. А потом, как гром среди ясного неба: "У него другая семья. И уже есть ребенок" Потом были другие мужчины, но сценарий схожий: обещания, отдаление, исчезновение. Марина как будто ходила по кругу: Он отдаляется, она думает: "Я недостаточно хороша" Он окончательно уходит, она снова винит во всем себя. И это не разовая история. Это ее стиль жизни. — Я боюсь быть той, кто я есть. Такой меня никто не выберет, — и это не страх, это приговор, который она вынесла сама себе. Она верит в него, живет с убеждением: "Если я не соответствую, меня нужно стыдить, давить, ломать" И она делает это с собой каждый день: словами, мыслями, ожиданиями. А потом... Потом случилась любовь. Она решила довериться, открыть свое сердце. Впервые за долгое время. Она купалась в любви, была безмерно счастлива. Готовилась переехать к нему совсем. Но... Он исчез. Сначала сказал, что ему нужно подумать. На ее вопросы он отвечал только смайликами: "прочитано". И у нее снова включился сценарий: «Я недостойная. Я сделала не так. Я виновата». В таком состоянии она и пришла ко мне. Мы работали. Она плакала, осознавала, писала инсайты. Говорила: «Теперь я поняла». И я верила. И однажды она сказала: "Я отпускаю". Красиво звучит, но неправда. По факту — она залипла в жалости к себе: "Я старалась, почему меня не оценили" И тут — факап. Мой. Её. Наш общий. Потому что сколько бы мы ни разбирали, какие бы она ни получала инсайты, страдать она не перестала. Она всё ещё держится за боль, как за идентичность: «Я страдаю — значит, я чувствую». «Я страдаю — значит, я живая». Но это не жизнь. Это зависимость. Эмоциональный мазохизм под видом чувствительности. Жестокая правда в том, что ее боль — это не про этого мужчину, а про маленькую девочку, которую никто не научил любить. Ей, взрослой Марине нравится думать, что ее страдания — это романтическая история, что она просто тонко чувствующая натура. А все могло бы быть иначе... Если бы она выбрала себя. Если бы перестала путать внимание с любовью. Если бы выучила язык собственных границ. Если бы вышла из любимой и такой понятной роли жертвы. Если бы, наконец-то, перестала холить и лелеять свою боль, как домашнего питомца. Но она выбрала привычное: страдание. Выбрала ту же дорожку, по которой ходит годами. И это самое страшное, что бывает с человеком. Не расставание. Не тревога. А неспособность измениться. Факап в том, что я очень хотела её спасти. Но спасение не работает, если человек не желает расстаться со своей болью.