Миллион лет назад я собиралась поступать в аспирантуру и понимала, что на филфаке нет научного руководителя моей мечты. Вы же понимаете, какой это тонкий мэтч? Совпасть должны и научные интересы, и подход к работе — от аккуратности оформления сносок до нежелания мыть чашки на кафедре (есть, есть в провинциальных вузах таким образом написанные кандидатские). За шесть лет в университете свою героиню и старшую сестру я видела, наверное, только в нашей преподавательнице по философии Рушане Хусаиновне. Во-первых, она не боялась заглядывать в современность и много говорила о гендерных исследованиях. Во-вторых, не ставила зачеты за старательность. Только за честное знание, только за естественный интеллект. Поэтому я спустилась с четвертого этажа БГУ на третий, постучала на кафедру социальной философии и спросила, можно ли поступить в аспирантуру к ним. Как оказалось, Рушана Хусаиновна была в декрете. «Обратитесь к ее подруге, Ирине Васильевне Фроловой», — порекомендовали мне, и это почти случайное научное руководство «по дружбе» обернулось большим везением. Благодаря Ирине Васильевне и тому самому схожему подходу к работе я получила три бонусных года к юности. Все делалось в срок, но без душноты, лишних правок, бесконечного глядения в Гегеля и Канта. Ирина Васильевна была молодым доктором наук (моложе не бывает!) и молодым человеком по мировосприятию. Ее не смущало мое желание исследовать социальные процессы в интернете. Ей в голову не приходило создавать какие-то сложности в воспитательных целях. Если кандидатская пишется легко, пусть пишется легко.   А вчера я не легла спать, пока не дочитала книгу Ирины Васильевны. Совсем новенькую, с пылу с жару! Мне кажется, эта книга может порадовать многих уфимцев и тех, кто интересуется семейными историями, кто сам мечтает написать о своих близких. Ирина Васильевна придумала для рассказа о своей семье интересный жанр. Это локальный нонфикшн, где жизнь нескольких родов перемежается вставками о ХХ веке; где можно узнать о судьбах людей в Башкирии, Кировской области, Кабардино-Балкарии; где много, очень много любимой Уфы. И еще там есть самая трогательная, самая важная для меня часть — воспоминания Ирины Васильевны о детстве в Черниковке. Заряд этой линии так силен, что ты сам начинаешь видеть все детскими глазами, подключаешься к детскому мироощущению. Любопытную, сложную архитектуру книги поддерживают изображения. В сохранившиеся в семье Ирины Васильевны фотографии хочется всматриваться. ХХ век отражен в них не только в бытовых деталях, но и в выражении лиц. Вот как глядели на мир в то или иное десятилетие. Улыбок мало, сдержанного достоинства много. А коллажи? В них еще и артефакты прошлого! Лично для меня особенно интересным был «городской» взгляд на ХХ век в Башкирии. В книгах и спектаклях это время чаще отражено через жизнь сельских жителей. А тут мы заглядываем в первые черниковские бараки, на стройку кинотеатра «Победа», в романтичные дворы, спроектированные Маргаритой Куприяновой. Ирина Васильевна не скрывает сложностей, с которыми сталкивалась ее семья, но были еще разговоры с папой, прогулки на лыжах, азартная учеба, празднования Нового года. Большой мир уфимской девочки, который навсегда сохранился в ее книге.