Если б меня спросили, то я бы назвала выставку Карл Любимый, а не Великий. Множество воспоминаний роится и рождается, глядя на знаменитые Наездницу, Помпеи, портреты Виардо или Толстого, проходя мимо возлежащих турчанок и красот восточных, вышедших из-под кисти Карла Брюллова. Ступаешь по скрипучим половицам Русского музея под нескромно расписными потолками бывшего дворца и плавно поднимаешься к шедеврам и также плавно в конце всех зал спускаешься, за углом заворачивая в специально отстроенную молельню для двух образов, выполненных по графскому заказу. Так символично и с пиететом течёт время среди искусства уже как более двух сотен лет великого.