Прошла неделя войны. Оказалось, что мы — чемпионы Израиля по сидению в убежище: 16 часов 12 минут за 65 сирен в Петах-Тикве. Как мне тут подсказали коллеги и дважды сограждане, это мне за то, что предыдущие войны прогуливал. Вообще за неделю появилась какая-то вальяжность. Слышишь сирену, неспешно надеваешь тапочки и успеваешь почистить зубы, чтобы закрыть дверь в убежище прямо перед началом разрывов. По времени подлета и хлопкам определяешь, откуда и что летит. В бомбоубежище у каждого есть свое местечко, чтобы можно было и подремать, и посидеть. Подушечки, пледы, одеяла, в розетки вставлены зарядки, их уже никто не достает. Эта реальность стала более-менее нормальной. Что, конечно, ненормально. Переживается все относительно легко, потому что это Израиль. Я не видел никого паникующего. Тут все привыкли. У нас есть убежище. Оно как минимум защитит от осколков. Продуктовые магазины работают, ажиотаж есть, но не больший, чем перед шаббатом. На детских площадках полно гуляющих с детьми. Я пошел в магазин и не смог отказать себе в удовольствии выпить пива, щурясь от теплого весеннего солнца. Про этом я хорошо помню первую тревогу, сирену, стремный звук из телефона и сообщение о том, что я в зоне ракетной атаки. Помню первые разрывы, помню, как осколки щелкали по стенам нашего убежища, помню, как взрывная волна била в металлическую заслонку, не один раз — раз за разом. Помню легкий холодок, когда прочитали, что не очень далеко ракета попала прямо в бомбоубежище, и там погибли 9 человек… Эти ощущения запомнятся. Но они навсегда спаяны вместе с мыслями о других людях. Я чувствую себя даже как-то неудобно, мне не дает покоя мысль о тех, кто сидит под гораздо более серьезными бомбежками в том же Тегеране. Я не воспринимаю их как врагов, и злорадства у меня нет. Там кошмарный режим, и, наверняка, среди них есть оголтелые исламисты, но большинство — обычные нормальные люди. Как и везде. А многие и вовсе смелые — они два месяца назад выходили на протесты, по ним стреляли, их близкие гибли. Теперь они под бомбами, у них нет ни сирен, ни интернета, ни убежища… и им гораздо страшнее, чем нам. Но еще больше думается об Украине. Там война идет 4 года. Я сижу в своем теплом и комфортном убежище и понимаю, что зимой под такими же обстрелами, но без воды и отопления замерзали люди в Киеве. Ужасно. И если Ирану, как стране, можно много чего предъявить, то Украине… Эта неделя войны дала толику того горького опыта, который переживают украинцы. Бездна не стала глубже, она на то и бездна, но ее края, структура и мрак стали осязаемее. Я не могу сказать, что понял что-то новое. Но сопереживаю больше. Чуть-чуть по-другому теперь желаю всем мира. Всем мир!