Север без визы #1 Кто-то из вас знает, что как человек, выросший одной ногой в Финляндии, я испытываю большой трепет перед лютеранскими кирхами и вообще финским наследием в Петербурге и его окрестностях. Тем трепетнее для меня, что сейчас в разных ипостасях я занимаюсь изучением этого наследия — в том числе в контексте его стилистического влияния на северный модерн, функционализм, а затем уже и на современную архитектуру и дизайн Финляндии. Кроме этого, я немного занимаюсь туризмом по кирхам совместно с Анненкирхе. И вот вчера была приглашена на чудесную музыкальную экскурсию по кирхе в Пушкине — одной из моих самых любимых и родных ещё с детства. Благодаря замечательной Маргарите, нашему гиду, было очень интересно узнать и о связи кирхи с Царскосельским лицеем, и о том, как Кюхельбекер писал духовные гимны для лютеранской общины. Пушкинская кирха была построена в начале XIX века для немецкой и финской общины Царского Села. Архитектура её очень характерна для того времени — почти без декоративности и очень спокойным, рациональным интерьером. В ней хорошо чувствуется протестантская архитектурная традиция: главное здесь не декоративность, а пространство, свет, пропорции и звук. После этого мы поехали в некогда самый большой приход Ингрии — Вейнйоки, который находится на окраине Павловска. Когда-то это был огромный приход, объединявший множество финских деревень вокруг Павловска и Царского Села. Кирха там была крупным и очень значимым сооружением для всей округи, но сейчас здание передано институту растениеводства и используется не по своему историческому назначению. Тем не менее, в архитектуре до сих пор хорошо читаются стилистические особенности, уходящие к ранним шведским кирхам XVI–XVII веков, которые частично сохранились в южном направлении Ленинградской области — в Молосковицах, Кингисеппе, Ломоносове. Это простые объёмы, высокая кровля, очень лаконичные фасады, минимум декора и при этом удивительно точные пропорции. В этих местах всегда чувствуется — сдержанность, строгость и честность. И каждый раз, когда езжу по этим местам, у меня есть ощущение, что это не просто поездки или экскурсии, а какое-то очень личное исследование — про архитектуру, память, север и про то, как всё это незаметно формирует нас самих.