Хатт: Ты сказал, что видел наяву это метасостояние, перетекшее после в альбом, отсюда и взялось [название] «Атана». Это механика психики твоей, какая-то болезнь, может, помощь веществ? Когда я слышу первый куплет «Гармонбозии! (для наших маленьких друзей, читающих это интервью — боль и печаль в виде кукурузной каши, пища обитателей вигвамов из Твин Пикса) на неизвестном мне языке, похожем на десетскисий высудусомасаннысый, я понимаю, что мне на ум приходило что-то похожее либо под температурой, либо в жестоком отчуждении каком, либо в трипах.