БЕРНАРДО БЕРТОЛУЧЧИ – 85 Юбилеев уже, кажется, слишком много, но этот пропустить никак нельзя, ведь я у Б. Б. в долгу. В свое время обещал написать об одном из самых любимых режиссеров книжку – но так этого и не сделал. Однажды он даже напомнил мне об этом. Может, еще...когда-нибудь... Мы встретились много лет назад на Московском фестивале. Его приезд был сенсацией: в СССР тогда только краем уха слышали про «Последнее танго в Париже», увидеть его можно было даже не мечтать. Но революционную эпопею «ХХ век» все же разрешили привезти для фестивального показа. На пресс-конференции Бертолуччи метал громы и молнии в адрес США, где прокатчики вырезали из его пятичасовой картины несколько эпизодов, усмотрев «слишком много красных знамен». Однако если гость был внимателен, он мог заметить, что «цензура» московской публики была направлена в ту же сторону: зрители впивались в экран в ключевых эротических сценах и отсиживались в буфете, когда нагнетались эпизоды революционной борьбы — кстати, не менее вдохновенные и чувственные. Мне, начинающему кинокритику, получить интервью у знаменитого итальянского режиссера было нереально. Я подкараулил его сидящим на чемоданах в холле гостиницы «Россия» в день, когда фестиваль уже завершился и журналисты, потеряв к событию всякий интерес, сняли круглосуточную осаду. Из «Шереметьево» сообщили, что рейс на Рим задерживается. Делать гостю было нечего, мы пошли в бар и проговорили два часа обо всем на свете. Среди прочего был и этот рассказ. В Москве режиссер попросил показать ему прокатную копию «Конформиста», чудом попавшего на советский экран. Результат превзошел все ожидания. Официальные лица занервничали и повели автора в зал с явной неохотой. «Мы должны предупредить вас, — сказал один, — в Советском Союзе не существует такого явления, как гомосексуализм. Поэтому в прокатной версии купированы некоторые сцены». Бертолуччи насторожился. «Выпали также частично мотивы, связанные с лесбиянством», — продолжал журчать вкрадчивый голос. Режиссер уже догадался, что находится в стране чудес, и деликатно молчал. При входе в кинозал его огорошили сообщением о том, что порядок эпизодов слегка изменен — для удобства зрителей. Совсем убийственно прозвучало последнее предупреждение: фильм выпущен на черно-белой пленке. Эту историю рассказали Андрею Тарковскому. Она завершалась фразой: "Этого итальянский гость уже не понял". На что Тарковский сказал: "Он ВСЕ понял". С тех пор коммунист Бертолуччи больше не искал приключений в России, и я встречал его только за границей. За эти годы он стал оскароносцем, последним императором той империи кино, в которую пришел некогда принцем-вундеркиндом. Последняя встреча была в Венеции, на террасе отеля Danieli, где проходил прием в честь Б.Б. и юбилея фильма "Последнее танго в Париже". Он сидел на террасе отеля в инвалидном кресле, мы немного поговорили, этот момент даже запечатлен на фото. Через пять лет его не стало. Мне трудно представить, что когда мы виделись первый раз, ему было всего лишь 36…