Переслано от Andrew Gusev Это спасти должно. Так говорили предки. На тебе код от карты. Нет, такого не было. Быдло было, были друзья среди быдла. Брили виски неформалы. Я был, я есть. Только «я» как бы нету. Я может и был. Может, и ты - было/небыло? Без росчерка возраста, без пятой лапы, Без автомата, без рук и без антквариата, Без игр и родина падала. Падла. Струится из-подтишка шлейф. На море пиздаче, чем на войне. На море - будто в тюрьме. Шикую будто бы. Будто бы - отъебись. Ты не держись за мои слова. Любые слова пропитаны пиздежа. Ты Францию видел? Я - да. Это твоя мошкара, твоя синева, Гекконы поют на балконе. В бонге дымится трава, и долгов дохуя. Пощупай березы, братец. И приумножь на 2. В 15 решал «Суицид». В 33 порешал Христос. Я запомнил 100 метров лжи. Запомнил, как любили всерьез. Отец дал пример, что загодя - только смерть. Ты знаешь, что я не умру. Ты знаешь, что тело - тлен. И лень. Лень волосы стричь. Лень бросить тебя. Лень утром проснуться. Как матери быть, вспоминая себя, еще до? Когда был объявлен призыв, я знал о горящих танках. Я знал, что стихи лишь пишутся, в обочинах побочной славы. И держатся, суки, скоблят инородными пальцами, Растерзают внутри кишки красным лаком, шелаком, боярами. Как Пушкина юзать язык, присваивая себе рифму? Как Родину - просто - забыть? Как быть, себя не лишая смысла? Ты - будто бы ты. Я будто тобою вижу. Позволяю себе не умереть. Позволяю родиться ритму.