Хроники жизни, без великой идеи, просто «ух ты, как это вообще было». Вчера мы с дочерью ездили с городским туристическим клубом в поход по замёрзшим каналам Петербурга. Спустились возле Садовой, прошли по каналу Грибоедова, потом по Мойке, снова вернулись в Грибоедова и вышли уже у Невского. А дальше — домой, к батарейкам, чаю и смыслу жизни. Под мостами было страшно. Там особенно скользко, а в некоторых местах под фонариками видно дно. Без фонариков идти ещё веселее: Лёд хрустит, звучит так, будто сейчас всё проваливается, и мозг орёт «нет-нет-нет». При этом нам спокойно объяснили, что толщина льда больше двадцати сантиметров, а по трещинам в прозрачном льду видно, что местами и все сорок. Мозг кивает, тело всё равно напрягается. Очень телесный опыт, да. Было двадцать два. Вот просто минус двадцать два, без метафоры. В какой-то момент я очень хорошо поняла, почему местные не рвутся гулять, встречаться, общаться и вообще выходить из дома. У меня теперь два новых любимых места в городе — метро и моя кровать с одеялом. Очень достойные локации, рекомендую. Ребёнок был в восторге. Утопил перчатку. Вернее, почти утопил - спасли. Потом, проходя мимо Спаса на Крови, неожиданно выдал целую лекцию: как построено, почему именно так, что там с архитектурой и историей. Другие участники похода слушали, я тоже. В какой-то момент до меня дошло, что мой деть знает о моем любимом месте больше, чем я. Это одновременно смешно, удивительно и очень приятно. А в конце я понял ещё одну вещь. Восемь километров в минус двадцать два - это не просто восемь километров по морозу. Восемь километров по льду - это совсем не то же самое, что по брусчатке и асфальту. Это отдельная дисциплина, отдельный вид усталости и отдельная гордость в теле. Отмерзала я ещё часа два под одеялом наевшись сала... Город открылся с новой стороны. Мы - тоже. Было холодно, страшновато, весело и по-настоящему (люблю так). У нас сегодня вот так. Кошка родила котят, котята не размножилась, а мы сходили по льду и остались живыми и довольными.