Во втором тайме «Бавария» демонстрировала атаку, которая, хотя и не уступала по качеству, но казалась куда более скудной в плане творчества и генерации опасных моментов. И дело тут вовсе не в гениальном перестроении, которое якобы осуществил Ковач в перерыве для «Боруссии». Корень проблемы кроется в замене Николаса Джексона — сколь бы абсурдно это ни звучало. Именно его присутствие в первом тайме растягивало оборонительную линию соперника, создавая бреши, куда с завидной регулярностью врывались Луис Диас или Майкл Олисе. Во втором тайме они пытались продолжить эту тактику, а Харри Кейн, оставаясь в роли диспетчера, подобно Тони Кроосу, всё так же раздавал передачи. Однако при получении мяча Диасу приходилось сталкиваться уже с тремя защитниками — ведь центрального нападающего, способного отвлечь оборону, попросту не было. Аналогичная картина складывалась на правом фланге. Кейн — истинный мастер, чья сила проявляется в голевом инстинкте, точных пасах и умении ориентироваться лицом к воротам. С таким арсеналом он мог бы кардинально преобразить игру в ключевые моменты в том или ином поединке, но, говоря о сегодняшнем матче – как только «Боруссия» перестала уделять внимание Джексону из-за замены, она сосредоточилась на нейтрализации фланговых спринтеров. Кейн, удерживая мяч, создавал численное превосходство в центре поля, но его самого не хватало на позиции, где он мог бы завершать моменты (или делать линию атаки более гибкой). В итоге рывки Диаса и Олисе натыкались на «непроходимую стену» защитников, поскольку в центре атаки некому было принять мяч. Эта сухость в созидании напрямую связана с позиционной игрой Кейна без поддержки впереди. Таким образом, уход Джексона необоснованно лишил команду главного оружия — «эластичности и непредсказуемости» атаки. А гениальность Ковача проявилась в том, что он просто вернул своей обороне привычную компактность, восстановив баланс.