Республиканцы после Трампа Хотят люди признавать это или нет, но эпоха Трампа заканчивается. Хотя его президентский срок ещё продлится почти 3 года, после ноябрьских выборов он скорее всего столкнётся с враждебным демократическим Конгрессом и проведёт оставшееся время в бесконечной борьбе с оппозицией. Тем временем, партии Трампа с начала следующего года придётся начинать определяться со стратегией 2028 — и в принципе с тем, как двигаться в будущее после своего харизматичного лидера.  Проблема республиканцев заключается в том, что Трамп видоизменил идеологию и облик всей партии до неузнаваемости, собрав вокруг себя разношёрстную коалицию новых избирателей и оттолкнув при этом часть прежнего республиканского электората. Может ли кто-то в 2028 и после удержать всю эту коалицию вместе? Особенно учитывая, что она разваливается уже сейчас: умеренные жители пригородов и латиноамериканские избиратели, голосовавшие за Трампа в 2024 из-за восприятия демократов как слишком радикальных, удивлены масштабом и жёсткостью действий Трампа 2.0. и разочарованы отсутствием обещанных экономических успехов. Тем временем, сторонники конспирологических теорий и наиболее радикальные MAGA-популисты считают, что администрация действует слишком мягко и даже вовсе предаёт свои предвыборные обещания. А умеренные республиканцы более ранних эпох либо совсем переметнулись к демократам, либо находятся в постоянной фрустрации из-за ценностного конфликта. Рейтинги Трампа на этом фоне достигают исторических минимумов. Вся эта коалиция держалась не в последнюю очередь на личной харизме президента — а ни у кого другого её в таком масштабе нет. Республиканцы неудачно выступали на всех последних выборах, где фамилия Трампа не находилась в бюллетене. Демократы гораздо лучше них умеют подбирать подходящих кандидатов на региональном уровне и ограничивать своих радикалов изнутри.  В связи с этим республиканцы сталкиваются с целым рядом экзистенциальных вопросов, ответы на которые определят будущее партии, а вместе с ней и всей американской политики: 🔴 Какова экономическая платформа партии — либертарианское дерегулирование и поддержка свободных рынков или популистская платформа Трампа, использующая тарифы и апелляции к «забытому» в Вашингтоне рабочему классу? И какую позицию республиканцы займут по теме искусственного интеллекта — будут они с ним бороться (как сейчас пытается губернатор Флориды ДеСантис) или не мешать его развитию (как пока действует администрация Трампа и её главный представитель в Кремниевой долине вице-президент Вэнс)?  🔵 Какова внешнеполитическая стратегия республиканцев: изоляционизм или мировое доминирование? Сохранят ли своё влияние интервенционисты-неоконсерваторы или «Америка превыше всего» станет новой основой международной стратегии? Будут ли республиканцы воспринимать Европу как союзника или как докучающий балласт?  🔴 Что делать со старыми культурными войнами вроде абортов и однополых браков, где позиция республиканцев стала слишком непопулярной для среднего избирателя? Продолжать ли атаки на новых культурных фронтах, особенно в сфере прав трансгендеров? Ответы могут среди прочего сильно повлиять на взаимоотношения партии с консервативными религиозными группами. 🔵 Остаётся ли внутри партии место для мейнстримных политиков, не воспринимающих все процессы как пространство экзистенциальной борьбы за выживание нации? Если нет, то продолжится ли авторитарный поворот республиканцев, включая отказы принимать результаты президентских выборов?  Ответы на эти вопросы станут понятнее после ноябрьских выборов, и особенно в ходе президентских праймериз, когда Марко Рубио, Джей Ди Вэнс, Рон ДеСантис и другие потенциальные кандидаты должны будут сформировать свои платформы. Но уже сейчас можно сказать одно: несмотря на контроль над Белым домом, Верховным судом и Конгрессом, республиканцы начинают постепенно двигаться к острому кризису идентичности. И нам остаётся следить, как она будет проходить трансформацию от партии в