Танцую Raqs el asaya, стилизацию под фольклор Верхнего Египта. Кручу золотую трость, фаллический символ в подвале серой хрущёвки. Той самой, что только что видела на одной из картин в галерее; работа называлась «Окраина», художники-то почти все из столиц, а я - с окраины. До танцев я добиралась автобусом. Кондуктор просила наличные, а меня саму назвала панком. Вероятно, из-за чёрной куртки из тонкой овчины, такой неправдоподобно прекрасно кудрявенькой, что мой муж позволил себе ужасную шутку: будто она сшита из скальпов негров. Мужчины, как известно, склонны к дурному остроумию, когда речь заходит о вещах, которые им кажутся либо забавными, либо неподвластными. А дальше кондуктор сказала: весна неизменно наступит, и мы будем ходить пешком. Гулять. Это была капля оптимизма, крошка надежды, которую мне не смогли предложить молодые метамодернисты со всеми их хорошо написанными полотнами. Искусство случайной реплики в грязном автобусе, пообещавшее мне больше, чем полотна в галерее. А может быть, всё дело в том, что настоящий метамодернизм это когда кто-то всё-таки говорит тебе о весне.