В 1992 году в Хасавюрте я родила здорового ребёнка. Она появилась на свет раньше срока, и это произошло из-за врачебной ошибки — доктор, которая заканчивала смену, вызвала родовую деятельность из-за пересменки. Я отчётливо помню её «заячью губу» и то, как она буквально вытащила мою крошку, которая не хотела рождаться. Первые признаки болезни появились, когда дочке было два года. На её ножке выросла опухоль. Врачи не знали, что это такое — ребёнок был здоров, а анализы в норме. Провели консилиум и решили оперировать. Опухоль удалили, но через пару месяцев она появилась на спине. Врачи предложили просто наблюдать — опухоль не росла, не болела. Настоящая борьба началась в подростковом возрасте: слёзы, боль, неприятие. Я взяла отпуск по уходу за ребёнком-инвалидом, оставив дома остальных детей на мужа, и объездила всю Россию в поисках врача, который сказал бы: «Алжанат, мы вылечим вашу дочь. Она будет жить». Сначала лечились в Москве, потом нас направили в Питер. Там начались самые тяжёлые времена: не было денег на еду, на такси, на ночлег. Я спала в коридорах больницы, питалась «Дошираком», который тогда стоил 12 рублей, сама заболела, но продолжала бороться. После летнего курса лечения я вернулась в Дагестан, в родное село, и меня вызвали на работу. Директор сказала: «Увольняйся или выходи на работу». Я работала учителем русского языка и литературы. Написала заявление по собственному желанию — незаконно, и мне не выплатили расчётные деньги. Моя дочь ложилась под нож 12 раз. Каждый раз кусочек опухоли отправляли на анализ. Ответ был одинаковым: доброкачественное образование. Но последний анализ показал страшное: всё перешло в рак, третья стадия. Врач сказал: «Не мучайте её. Только чудо поможет. Заберите её, пусть попрощается со всеми». Я не осмелилась сказать дочке правду. Она спросила: «Мама, какой результат?» Я ответила: «Такой же, как всегда». Через полтора месяца она ушла на моих руках. Моя Саида была молода, светла и навсегда останется в моём сердце. 🫶🏻