Иногда Энни хочется спрятаться от всех, скрыться, прыгнуть посильнее, взвиться, как птичка, и улететь. Но она не может. Жизнь — огромная, тяжёлая куча шерстяных лоскутов. Они придавили Энни, и оттуда, из-под кучи, ей приходится разбирать эти лоскуты, сортировать, складывать аккуратными стопками возле себя, следить за старыми стопками, прикидывать, нужно ли начать новые. Только перестанет приглядывать за стопкой, как она разваливается, и тогда лоскуты приходится собирать заново. Энни надеется, что однажды лоскуты перестанут падать на неё с неба, и тогда она выдохнет, соберётся с силами и сошьёт из этих лоскутов тёплое одеяло, которое будет греть её зимой. Зима ещё не близко, но обязательно настанет, и все, кто доживал до зимы, говорили, что она наставала быстрее, чем они ожидали. “Только моргнул, а уже зима, как время летит,” — причитали они. А после подлетали на месте, превращались в маленьких птичек, потом в маленькую точку на горизонте, а потом и вовсе пропадали. Держись, держись, маленькая Энни, взрослая Анна Вячеславовна, птичка-невеличка.