Будучи студентом Санкт-Петербургского государственного университета (в несколько заходов), я мог ходить на лекции других факультетов по своему студенческому. Однажды я ходил на филфак на лекцию по зарлиту Аствацатурова (тогда модный лектор, потом литератор, сейчас не знаю, надеюсь, все Слава Богу). На той лекции я выяснил, что даже если ты выглядишь хуже, чем Брэд Питт, и зарабатываешь меньше, чем агент Брэда Питта, все равно возможна ситуация, когда напротив тебя сидят десятки красивых нарядных девчонок и захлебываются слюной от сексуально-филологического восторга. Напротив тебя = если ты стоишь на кафедре и реально интересно рассказываешь про Сэлинджера и Джойса. Джойса я так и не осилил (ни тогда, ни к сегодняшнему дню), но на той лекции познакомился с девочкой Настей с кафедры истории русской литературы, про которую сегодня вспомнил историю. Мы с Настей зашли в магазин на Васильевском острове, чтобы приобрести вино. Нам отказывались отпускать бутылку жидкости из региона Medoc, так как мы не таскали паспортов с собой. Анастасия завелась. — Ну вы же видите, что если бы мне не было восемнадцати, меня бы пришлось снимать в программе про аномальное старение (это было сильным преувеличением - прим. авт.) — У нас правило. — Ну давайте я докажу вам, что я старше 18. — У нас правило. — Вот я покупаю Medoc, а в английском переводе "Братьев Карамазовых" переводчик перевел "медок" (уменьшительно-ласкательное название пчелиного продукта) как medoc латиницей, и это было в главе про монаха Зосиму, и получилась нелепица: почти святой монах прибухивает французское винишко. А теперь скажите, вы действительно верите, что если бы я была подростком, я бы тратила время на Достоевского? Бутылку нам продали.