Прогулка в сентябре по Берингову морю не располагает к длинным разговорам. Дело не только в гремящем моторе, шипении волны за бортом или брыкающемся рундуке, который местные почему-то называют сиденьем. Холодные серые волны, раскинувшиеся от горизонта до горизонта, укачают и успокоят, настроят ум на созерцание и размышления. ⠀ Пролетая сквозь клубы тумана, от всей души выдыхая морось и соленые брызги, начинаешь ценить тепло. Даже выдох, срываясь с просоленных губ, прячется за воротник. Просто так теплее, говорю я себе и глубже прячу руки в карманы утепленного комбинезона. Много раз я пускался в путешествие по северо-востоку России. Летел, шел по воде и по суше, жил в балках, в поселках, в палатках. Со временем эта «Территория» приоткрыла мне часть своих тайн. Например, что киты - стержень, вокруг которого здесь, на краю земли, вращается вся жизнь. Знание это пришло, когда мне представился шанс поучаствовать в охоте на кита. Я, как и многие люди с «материка», смотрел на убийство морских гигантов, скажем так: «С большой долей скепсиса». Конечно же, мне было жалко китов, и тогда, и теперь. Грациозные и сильные, не знающие других опасностей, кроме человека и касаток. И если со своими братьями по морю они еще могут побороться, то что киты могут противопоставить человеческой технологии? С другой стороны, из исследований этнографов я знал — китовый промысел это огромная часть жизни коренных чукчей и эскимосов, что зовут местные китов своими братьями. Когда я соглашался принять участие в охоте, мной двигало любопытство, желание все увидеть своими глазами и понять. Как только первые порывы холодного ветра запускают свои щупальца под одежду, припоминается все, что я не взял из дома: дополнительные шерстяные носки, шарфик пошире да шапку потолще. Тёплые зимние вещи из балласта в багаже превращаются в необходимое условие выживания. Комбинезон сам собой застегивается на все молнии и пуговицы. Какие уж тут разговоры? ⠀ Но как бы ни было холодно, во время долгой морской охоты не обойтись без пояснений знающего человека. Волей-неволей приходится выбираться из теплого кокона. В конце концов, моя цель — увидеть и понять, каково это - быть охотником-морзверобоем. В сентябре 2022 года я ходил с чаплинскими эскимосами на морской промысел. Так на Чукотке называют охоту на морских млекопитающих. Погода была хороша: высокое голубое небо отражалось в воде, гладкой как китайский шелк. Легкий ветер скорее освежал, чем холодил. Такое ощущение, словно это не бабье лето на Севере, а бархатный сезон в Сочи. Но не стоит обманываться, ощущения резко меняются, стоит только попасть на открытую воду. ⠀ Мы вышли на четырех лодках. Почти сразу одна из них начала, по выражению местных: «делать мозги». Причем именно та, где сидел я. Мотор чихал и троил, никак не хотел выдавать нужную мощность. Моторист прямо на воде снял защитный кожух, забрался на мотор верхом и стал крутить какую-то гайку с дальней от меня стороны. ⠀ Он отковырял фильтр, судя по запаху топливный, посмотрел его на просвет, продул, постучал о борт, еще раз посмотрел, и поставил на место. Лучше не стало. Пришлось пересаживаться на другую лодку, чтобы был шанс хоть что-то увидеть. ⠀ Моторист долго говорил по рации с остальными участниками охоты, которые за то время, пока он разбирался с заглохшим мотором, успели обогнать нас и теперь болтались где-то у горизонта. Мне даже показалось, что данное приключение для меня закончится так и не начавшись. Через 15 минут одна из точек, в которые превратились лодки на горизонте, отделилась и пошла в нашу сторону. ⠀ В новой лодке кроме меня было только два человека, отец и сын. Саша, так звали молодого китобоя, готовил гарпун, а его отец, Геннадий, был за моториста. Легкая лодка стремительно летела, подгоняемая семидесятисильным мотором под самурайским брендом «Судзуки». ⠀ По понятиям эскимосов, мальчик становится мужчиной после того, как загарпунит своего первого кита. Продолжение на сайте. https://truetravel.su/blog/chukotskie-rasskazy-morskaya-okhota/