Мальчишка Хочу рассказать об одном из своих первых уголовных дел. Суд проходил в одном из подмосковных городов Московской области. Это дело стало последним для судьи перед ее повышением, дальше она ушла в Московский областной суд. Я вступил в процесс, когда предварительное расследование уже завершилось. Ко мне обратились по знакомству. Я сразу честно сказал, что у меня мало опыта, и посоветовал поискать другого адвоката. Но они хотели именно меня. Я согласился. И с чувством огромной ответственности полностью погрузился в дело. Статья 158 часть 4 УК РФ. 10 эпизодов. Пять подзащитных, соответственно, пять адвокатов. Все взрослые, с большим стажем. Некоторые работали в правоохранительных органах до того, как стали адвокатами. У меня на тот момент стажа не было и года, и я нигде не работал. Только большой практический опыт юристом в судах общей юрисдикции. На первом заседании на меня смотрели как на мальчишку. Мол, кто этот парень, что он тут забыл. Относились несерьезно, я бы даже сказал пренебрежительно. Я, конечно, очень волновался. И до сих пор волнуюсь на каждом судебном процессе. Но тогда это чувство было сильнее в разы. Я знал уголовный процесс только по УПК. Поэтому был внимателен ко всем деталям, мелочам. Не стеснялся спрашивать, уточнять, узнавать. С аппаратом суда быстро нашел общий язык. Первое, что я сделал, изучил все материалы дела. А их было больше тридцати томов. Позже, к моему удивлению, я узнал, что мои коллеги этого не делали. У них на руках было только обвинительное заключение. И все. Начались заседания. Обвинение представляло доказательства. Свидетелей было много. К каждому допросу я тщательно готовился. Читал их показания, данные на следствии, искал нестыковки, важные моменты, что-то уточнял. А иногда и вовсе не задавал вопросов, если показания не вредили моему подзащитному. Второе мое удивление было, когда заметил, что коллеги не готовились вовсе. Они ориентировались на месте, походу процесса задавали огромное количество вопросов. Но часто их вопросы только ухудшали положение подзащитных. Через несколько заседаний я заметил уважение со стороны других подсудимых. Мою работу стало видно. Мое отношение к делу. Вопросы были точными и по существу. Всего прошло больше тридцати заседаний. За это время я много раз ездил в СИЗО в Можайск, к своему подзащитному. Мы обсуждали детали. Главное, стали готовиться его к допросу. Я старался предугадать вопросы гособвинителя и суда. Мы продумывали ответы и позицию, чтобы она согласовывалась с материалами дела, выявляла недочеты обвинения и усиливала нашу линию защиты. Эта работа началась с первого дня. Чтобы все было логично, последовательно. Мы придерживались выбранной стратегии от начала до конца. Мне повезло, что мой подзащитный полностью мне доверял. Родственники тоже. Никто не лез в работу, не оценивал ее, не комментировал. Думаю, это единственно правильный формат. Адвокату либо доверяют полностью, либо не работают с ним. У каждого адвоката свое мнение и видение, своя тактика. Никогда не знаешь, как правильно заранее. В суде стали видны плоды нашей работы. Мой подзащитный был единственным, кто оказался готов к допросу. Он дал хорошие показания. Плюс, на следствии он воспользовался статьей 51 Конституции и ничего не говорил. Так что у нас было чистое поле для работы. Мы не признали вину. На стадии прений я теперь готовлюсь так, сначала письменно излагаю все важное. В суде зачитываю и прошу приобщить текст к делу. А затем уже устно, зная, что основное зафиксировано, обращаю внимание суда и обвинителя на ключевые моменты. Тогда я до этого формата еще не дошел. Поэтому устной части не было. По итогу мы вину не признали. Мой подзащитный получил четыре года реального срока. Из них около года он уже провел в СИЗО. Мы получили меньше всех. Мальчишкой меня больше никто не считал.