Айн Рэнд умерла на пособии. Её философия — нет «Ты представляешь, что они опять...», — привычный, даже обыденный формат личных сообщений и публичного поля. Каждый день новая история о том, как черту дозволенного "они" сдвинули ещё на миллиметр. «Мы» и «они» — всегда разделены. Между странами: Запад против Востока. Внутри страны: народ против элит, патриоты против либералов. Ярлыки против ярлыков. Ругаться, обвинять, уповать на особый путь и вину третьих лиц. Менталитет, страты, скрепы, уникальная судьба — у каждой страны и каждого лагеря свой набор слов для одного и того же: виноваты они, мы другие, поэтому нам можно иначе. При этом и «мы» и «они» придерживаются идентичной операционной системы. У этой операционной системы есть имя. В 1943 году эмигрантка из Петербурга Алиса Розенбаум, ставшая Айн Рэнд, опубликовала «Источник», затем «Атлант расправил плечи» — и философию на их основе: объективизм. Разумный эгоизм как высшая добродетель. Её книги — на тумбочке у каждого второго миллиардера из списка Forbes. Ее учеником в том числе был Алан Гринспен. Кремниевая долина выросла на её идеях. Социал-дарвинизм в красивой обёртке, когда выживает сильнейший, а слабый сам виноват. Рэнд называла получателей социальных пособий паразитами — людьми, которые живут за счёт чужого таланта и не заслуживают сочувствия. Идея оказалась настолько удобной, что легла в фундамент глобальной операционной системы — и незаметно стала воздухом, которым дышат все, включая тех, кто никогда не слышал ни о Рэнд, ни об объективизме. Высшая победа идеологии — убедить мир, что её не существует. Ирония в том, что сама Рэнд умерла в одиночестве, на социальном пособии, получателей которого она презирала всю жизнь. Икона разумного эгоизма не смогла применить собственную философию к собственной старости. Но мир, который она заразила, этого не заметил. Сегодня проблема не клептократах, не в олигархах или конкретных именах. Это симптомы. Как и разложение институтов. Проблема — в черте, которую двигали так долго, что её не осталось. Каждый сдвинул на миллиметр. Каждый решил, что миллиметр не считается. Возврат черты — единственное, что имеет значение. Не сверху, не декретом — изнутри, по миллиметру. Потому что если черта не вернётся, сработает закон Эшби: более сложная система поглотит менее сложную. Не по злому умыслу, а по арифметике. Так же неизбежно, как вода заполняет пустоту. Окончательного поглощения не произошло до сих пор только потому, что в ком-то эта черта ещё осталась. Вопрос — надолго ли. Подробнее — глава 4 «Воздух»