В какой-то момент понимаешь, что шкаф с шестью типами бокалов — это не про вино. Это про тревогу. Я пришёл к простой вещи. Пью Бургундию, Жюра, Шампань. Иногда белое из других регионов — но почти всегда то, что хорошо себя чувствует в широком бокале. И в какой-то момент убрал всё, кроме одной формы. До этого были Zalto. Их делают в Австрии, на мануфактуре в Нижней Австрии, которая работает с XVI века. Тончайшее безсвинцовое стекло, выдувается вручную, углы наклона чаши рассчитаны по принципу наклона земной оси — 24, 48 и 72 градуса. Звучит как маркетинг, но в руке разница чувствуется. Проблема одна: они ломались при протирке. Один за другим. Красивая смерть, но регулярная. Riedel — не моя история. Клаус Ридель в шестидесятых первым доказал, что форма бокала влияет на восприятие вкуса. Это была революция. Но сегодняшние линейки мне не ложатся — ни в руку, ни визуально. Субъективно, но бокал — вещь субъективная. Остался бургундский Definition от Spiegelau. Spiegelau — баварская мануфактура, основана в 1521 году. Сейчас принадлежит тому же Riedel Group, но сохраняет свои линейки и свою философию формы. Definition — машинный выдув, но из тонкого хрустального стекла. Разница с ручным выдувом есть, но она не в стакане — она в цене. А работает бокал честно. Шампанское в нём раскрывается так, как никогда не раскроется во флюте. Флют придумали не для аромата — его придумали для пузырьков, для красоты столбика газа в узком стекле. Это XVIII век, эпоха, когда шампанское было сладким и его пили как десерт. Сегодняшний блан де блан из Кот де Блан заслуживает объёма, воздуха и широкой чаши. Белая Бургундия в таком бокале получает пространство, которого ей не хватает в стандарте. Жюра с её окислительным характером, с тонами ореха и жёлтого яблока — вообще идеально. Это не совет на все случаи жизни. Если пить Бароло или выдержанное Бордо — нужна другая геометрия, более узкая, собирающая танины. Но если твоя карта вин выглядит примерно как моя, шесть типов бокалов тебе не нужны. Нужен один правильный.