С этой Премьерой искренне поздравляю театр, его артистов и всех, кто служит в театре. Успех огромной масштабной работы очевиден.  О чём спектакль? О маленьком человеке и пережитом им потрясении. О людях, которых трудно назвать обществом, ты видишь гидру толпы, управляемой инстинктами и пороками.  Из толпы выделяются отдельные особи, которые либо управляют ею, либо толпа их пожирает.  Инстинкт свёл в прошлом двоих жителей условного города Гюллена (в спектакле название и имена персонажей Дюрренматта поменяли). Почему инстинкт, а не любовь? Потому что вспоминая качества своей бывшей возлюбленной Шульд называл только внешние яркие достоинства, бросавшиеся в глаза тогда. Решив, что маловато вышло, добавил про доброту.  Жители города и чуть позже Ада своими воспоминаниями о прошлом скорректировали портрет девушки.  Он важен, так как завязка трагедии в нём.  Город, породивший Аду, ею и был раздавлен. Женщина лишенная жалости, следов сочувствия, а главное, лишённая великодушия. Страдания не подняли ее над страстями и слабостями людей, деньги ее только вознесли материально над людьми и позволили творить    накипью обид рожденное зло. Зло порождает зло. Ада не вызывает сочувствия. Да, понимание ситуации в прошлом объясняет многое в ее поведении. Но человеческого тепла в ней не ощущаешь. А было ли оно в молодости, когда Шульд запал на тело и юность, на готовность пойти на сближение с ним? Ответ неоднозначен. Одно ясно. Греха насилия на было.   Крупным планом лицо Шульда. На большом экране человек готовый к казни. Глаза без мольбы о пощаде, без ужаса, в них молчаливое презрение к этому миру, к городу, частью которого он был. В них понимание цены людям, их словам и действиям. Приговор обречённого.  Одно из сильнейших средств выразительности в спектакле - этот экран, высвечивающий главное, непереданное словами.  Голгофа. Шульд пронёс свой крест. Пережил крушение надежды на спасение, смерть иллюзий о человечности людей. Пережил прозрение, пришедшее слишком поздно. Помимо лицемерия и пресмыкательства общества, для которого он сначала средство манипуляции на прежних чувствах к нему Ады; затем средство  наживы и предмет мены (чужая жизнь на своё безбедное житьё).. Так вот помимо  этого Шульд пережил предательство семьи. Первым подняли руки за его убийство сын и жена. И если жена робко, с сомнением под давлением теле камеры, то сын с готовность и демонстративно. Справедливости ради надо отметить неголосовавшую дочь. Эмоции человека, на чьих глазах близкие люди тебя разменивают, зритель видит живьём, кожей передано опустошение от падения..  Жалость, вызванная извиняющейся смущённой улыбкой Шульда на слова Ады, что Чёрный барс разжирел, поседел, спился, эта жалость переросла в сильное чувство  Сопереживания. Сопереживание человеку на Голгофе.  Без ярких внешних деталей, вопреки сюжету артист открыл публике нутро своего героя, подвёл людей к очищению от привычки судить чужие грехи, к забытому чувству великодушия.  Браво, Александр Юрьевич!  Спасибо театру за сильный спектакль, за тему, за краски, за успешное воплощение идеи. * Советую увидеть. Читайте полностью на странице в ВК