❤5 млн. 💬 890 тыс. 🔁523 тыс. ✈️ 143 тыс. ⭐️ ofeliamor ✅: Любовь — фотографировать откровенности, пока он не видит, и выкладывать их. ☺️ 🪦🪦 Я вновь смотрела на наше фото, которое я опубликовала ровно сутки назад. Глядя на неё я чувствовала себя желанной, красивой, сексуальной. Я лежала на нашей кровати в новом белье — черное кружево, которое я купила тайком, чтобы удивить его. А потом Доминик вошел, усталый, но с той особенной, только для меня, улыбкой, и прилёг мне на грудь. Его колючая щека, тяжесть его головы была такой родной. Мне показалось, что это будет ужасным преступлением, чтобы оставлять только в нашей спальне. Тогда я сфотографировала и выложила это. Шум в ванной затих. Доминик не выходил довольно долго. Наверное, около получаса, и меня это начало напрягать, но я себя быстро успокоила — возможно, он бреется? Брить лицо явно не быстрая задача. Доминик открыл дверь. Он стоял в дверях ванной. Полотенце на бедрах, вода стекает по плечам, по накаченной груди. Но дело было не в этом. Дело было в его лице. Челюсть сведена так, что желваки ходят ходуном, глаза — два куска льда, в котором полыхало пламя. Он смотрел на свой телефон. — Доминик? — пискнула я, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в живот. Что с ним? Он медленно поднял взгляд. И я пожалела, что вообще открыла рот. — Офелия, — голос низкий, хриплый, с той вибрацией, которая бывает перед самым страшным взрывом. — Объясни мне. Что это такое? Мужчина развернул экран, и тогда я увидела, на что он смотрел — наше фото. Вчерашнее. Выложенное. С кучей лайков и комментариев. — Фотография. — Я вижу, что это фотография, — он шагнул ко мне, и каждый его шаг отдавался гулким ударом в моей груди. — Ты выложила фото, где ты в одном белье, а моя башка лежит у тебя на сиськах! Зачем?! Ты охренела, Офелия?! — Доминик, перестань орать! — воскликнула я. Мне пришлось подняться с кровати и подойти к нему. Задрать голову так, чтобы хоть капельку оказаться с ним на равных, но он всё равно оставался таким же высоким и недовольным. — Что такого в фотке? — процедила я сквозь зубы и сложила руки на груди. — Это просто красиво. Я увидела в этом искусство и захотела поделиться им! Это просто… — Это просто пиздец, Офелия! Вот что это! — он швырнул телефон на кровать рядом со мной. Я вздрогнула. — Ты хоть представляешь, какую опасность ты предоставляешь для себя? Ты проверяла каждый аккаунт? Ты думаешь, что такое сливается наружу и предоставляется извращенцам? — Но это же просто... — Ничего не «просто»! — рявкнул он, и я вжалась ногами в кровать, стоя рядом с ней слишком близко. Еще немного, и я рухну на матрас! Он провел рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, и резко выдохнул. Видно было, что он пытается взять себя в руки. Не получается. — Ты знаешь, где я работаю, Офелия? — спросил он вдруг тихо, но от этой тишины кровь застыла в жилах. — Ты знаешь, чем я занимаюсь? Ты знаешь, кто я, Офелия? Ты думаешь, я просто бизнесмен, у которого просто папочка пробился в свет, и я унаследовал его компанию? Я все же рухнула на кровать. Села на неё, склонила голову, пытаясь осмыслить все, что он только что вылил на меня. Это ощущалось как ведро, полное грязи. Я молчала. Я знала, конечно, знала. Но мы никогда не говорили об этом вслух слишком подробно. Это было негласное правило: я не спрашиваю, он не рассказывает. Я жила в своем уютном мирке, в его деньгах, в его заботе, в его любви, и делала вид, что ничего не замечаю, пыталась внушить себе, что в моей жизни нет никакой мафии. — Я капо, — сказал он, наклоняясь ко мне и опираясь руками о кровать по бокам от моих ног. — Ты вошла в большую семью Моретти. Там, за этим порогом, у меня враги, которые только и ждут, чтобы найти мою слабость. И знаешь, что моя самая большая слабость? — он смотрел мне прямо в глаза, и в них было столько боли и ярости одновременно, что у меня перехватило дыхание. — Ты. Моя жена. И мои дети, которые ещё маленькие, чтобы понимать, в какой крови и органах увязли руки их