Семён без остановки вертел в руках телефон. Он сидел в коридоре где пол был покрыт каким-то дешёвым красным ковром который смотрелся в этом странном деревянном доме как то неуместно. Доски кое где выглядели гнило, из них торчали гвозди, а лампочки имитировали, как понял Семён, однозначно стиль "хайтек". Вообще Семён не знал какие бывают другие стили, но любой человек который однажды заходил в этот дом и видел эти лампочки торчащие прямо из стен, уважительно бубнил что-то вроде: баа, хайтек! Дом находился на самом отшибе этого маленького городка, но про него знала вся молодёжь. Как можно не знать про старинный публичный дом который стал таковым ещё перед прорубанием Петром окна в Европу? —ну че, Фим, после выпускного пойдем в пуб дом? —Серёг, ещё пару рюмок и идём в пубдом! —Вань, мы с пацанами в пубдом! Да! Встречаемся через 15 минут там! В общем был это негласный обряд посвещения. Каждый выпускник должен был прочувствовать прелести взрослой жизни незамедлительно и где это делать, спрашивается, если не в том самом месте? Пубдом был молодежной Меккой этого маленького городка. Видя что младшие рассказывают истории о пубдоме, старшие хвастливо улыбались, а младшие же слушая рассказы старших с вожделением ждали конца выпускного. Эти истории передавались из поколения в поколение, а паломничество туда, молодёжь воспринимала как процесс появления бабочки из куколки. Семён ждал как и все, но честно говоря, с первым же скрипом трухлявых досок под его ногами когда он вошёл, по всему телу Семёна пробежало волнение а ладони предательски вспотели. Сев на скамейку для ожидания, он не мог победить своё волнение и продолжал с настырным упорством крутить телефон в руках. Постепенно Семён начал привыкать к стонам исходящим прямо из стен. От них нельзя было краснеть или кривиться ведь это сам пубдом с тобой разговаривает. Чем дольше Семён сидел на скамейке и крутил телефон, тем лучше и точнее он начал распознавать эти стоны словно слова на незнакомом доселе языке. Доски где-то в комнатах огромного дома скрипели всё отчетливее. Слова, слова, слова! Семён впитывал их в себя с всё более нескрываемым волнением и готовился к своему походу внутрь. Наконец настала его очередь. Незнакомая девушка вышла в коридор и без слов взяла Семёна за руку. Эта девушка была лифтом Семёна к взрослой жизни, теперь он ясно это понимал. От прикосновения её руки он совсем потерял власть над волнением и всё пытался разглядеть её лицо. Они шли по длинному коридору и наконец зашли в пустую комнату. Взгляд Семёна упал на окно и он увидел огромную луну. Её свет озарял всю комнату и от этого света все мысли и воспоминания его куда-то пропали. Лунный свет проникал всё глубже в Семёна, выжигал всю его детскую личность а на место этой личности должна были прийти новая. Таковы правила, без смерти гусеницы не стать бабочкой. Девушка повернулась к нему и Семён посмотрел на неё. Всё было правильно, но вдруг он посмотрел совсем не туда куда следует. Так было нельзя, это против законов пубдома! Семён пытался отвести взгляд, пот выступил на его лбу и руки от страха сжались в кулаки. Только не глаза, нет, нельзя! Но оторваться от чёрных всепоглощающих глаз девушки Семёну было не суждено. Девушка стояла к нему лицом к лицу и уже не была лифтом к взрослой жизни. В её глазах Семён увидел и счастье и горе, луну и звёзды, печаль и радость. С каждой секундой глаза девушки становились всё больше и всепоглащающе. И увидев в этих глазах бездонный колодец в котором нет начала и конца Семён понял, что только что повзрослел.