Однажды, не сразу, Москва повернулась ко мне своей приветливой стороной. Стала удобной, постижимой и очень тёплой. Отворила свои лакомые задворки и подворотни, свои проходные дворы, закоулки. Предъявила мне своих людей, порой изумительных. Однажды моя подруга, томящаяся здесь в трудном браке и тоскующая по родному городу, пожаловалась, как она не любит столицу. "Надо тебя протащить по помойкам, ты полюбишь её!" -- я пообещала и исполнила. Мы пошли на концерт на крыше, пили апероль и плясали, а потом выкатились наружу, крутнулись для раскоординации и побрели, куда глаза даже не глядели. -- Смотри, какая брусчатка! -- Смотри, какая жирная висит луна! -- Смотри, дерево на крыше! -- Смотри, какой фонарь! --Смотри, какая ты красивая здесь на фото! Мы болтались по безлюдным местам, закатывались в тайные дворы, глазели в тёмные окна и в светящиеся лужи. "Это что, и правда Москва? Я не знала её такой". "Я знала, что ты так скажешь". Бывает, Москва вбирает меня в некое тайное измерение, где всё для меня. Бери, говорит, пируй! Я беру, конечно. Сегодня я поехала к своему доктору, у которого бываю раз в пять лет и всякий раз утверждаюсь, что человечество не обречено, пока такие врачи живут и лечат. У доктора меня немного улучшили, а потом я вынырнула в другую реальность. Людей не было, транспорт проплывал бесшумно, из сугроба торчал недвусмысленный знак: КОФЕ. Я пошла по знакам. И вот. Огромный, тёплый, абсолютно пустой павильон весь в огнях, листьях и гусях. Я сижу за кованым столиком королевой, и красивая дагестанская женщина приносит мне то кофе, то тонкие и огненные блины со всякой начинкой. В трубах гудит свежий воздух, все огни светят для меня, все стулья приглашают вытянуть ноги. Никого, кроме меня здесь нет. Такой волшебный подарок. Теперь я еду домой в пустом автобусе и не уверена, что водитель не зачарованная садовая крыса. Кстати, в Москве мы не боимся, что в полночь транспорт превратится в тыкву. В полночь здесь всегда что-нибудь начинается.