Черкесам нельзя быть народом — но можно быть расходным материалом. В Нальчике, в Кабардино-Балкарии, черкесам запрещают митинги, шествия и любые формы самоорганизации. Запретили и Адыгэ Джэгу — традиционные игрища, которые годами собирали молодежь в центре города, на площади Абхазии, где люди жили своей культурой, языком и историей. Нам нельзя быть народом у себя дома: нельзя проводить Адыгэ Джэгу, нельзя полноценно отмечать 14 марта — День черкесского языка, нельзя праздновать 25 апреля — День черкесского флага, нельзя почтить память павших за свободу Черкесии 20 мая вечером у Древа жизни, нельзя 21 мая выйти на шествие в годовщину окончания русско-черкесской войны 1763–1864 гг. Но под тем же национально-идеологическим и религиозным соусом — можно идти на чужую войну. Можно умирать за интересы государства, которое уничтожило нашу страну, рассеяло народ и до сих пор запрещает нам восстанавливать историческую память и развивать собственную культуру. Вот только вопрос: почему нам нельзя жить как народ — но можно умирать как ресурс?