Особенность «русскости» Стравинского в том, что, родившийся и выросший в России, но рано ее покинувший, он положил начало «экспортному варианту» русской музыки. «Экспортный вариант» означает музыку в той степени национальную, в какой ее хотят услышать за границей. По сути, дягилевские «Русские сезоны» – первый проект, который можно назвать «русское искусство на экспорт». Другими словами – искусство, стремящееся вписаться в международную авангардную сцену, намеренно сохраняющее узнаваемый акцент. Стравинский стал жить на Западе еще до революции и начала Первой мировой войны. Причиной, по которой он поселился, была не политическая эмиграция, как, например, отъезд Рахманинова или отъезд Прокофьева. Для Стравинского это было стремлением находиться в эпицентре мировой музыкально-художественной сцены, которой в то время являлся Париж. Т.о Стравинский всегда стремился играть роль «главного русского композитора» на музыкальном Западе. Когда в 1910 году он приехал в Париж с «Жар-птицей», ему пришлось осознать, что это сочинение уже старомодно для Европы. Поэтому, он стал активно прислушиваться к творчеству своих французских современников – Дебюсси, Равеля и Сати. К этому периоду переосмысления относятся «Петрушка», «Весна священная», «Свадебка», «Сказка о солдате», «Байка про Лису» и другие произведения, в которых разрабатываются новые приемы музыкального синтаксиса, гротескной красочности. В конце 1930‑х годов, перед началом Второй мировой войны Стравинский совершил еще один переезд – в США. Послевоенный мир внес свои коррективы в запросы западной аудитории. Стравинский сделал шаг в сторону неоклассицизма. Но смерть А.Шенберга в 1951 году, первого и последнего «нововенца», коему довелось пережить обоих своих учеников Веберна и Берга, – стала для Стравинского сигналом к новому повороту, так как ниша «додекафониста», занимаемая Шёнбергом и его школой, с этого момента стала свободной. К этому моменту (50-е) выяснилось, что его музыка опять перестала быть интересной для композиторской молодежи, бросившейся осваивать наследие нововенцев. Этого честолюбивый автор допустить не мог. Так произошел последний поворот в творчестве Стравинского – на сей раз в сторону серийной техники.