Например, наступает вечер, а нам не хочется молиться, нам трудно, мы устали, ещё какие-то причины. И мы знаем, что если мы ляжем спать без молитвы, то потом придём на исповедь и скажем: "Батюшка, я так устала, что не помолилась, простите. А можно мне причаститься?" И батюшка скажет: "Ну, причастись". Мы причастимся, а через две недели будет то же самое. То есть человек, зная, что он совершает грех, заранее зная, что он будет в этом каяться, всё-таки это делает. Как это назвать? А если он этой ночью умрёт? Что он, не может даже это малое совершить? Наше сердце в таком состоянии, что в него ничего не проникает, ни одно слово. Постояли, послушали, умилились: ах, вот как здорово, за душу прямо задевает... вышли из храма - и начинаются опять раздоры, подозрения, какие-то склоки, мелкое брюзжание. Перед нами лежит крест и на нём распятый Христос, облитый кровью, а человек приходит и начинает ныть: вот у меня то, вот она мне это... Лежит распятый Христос перед нами, а мы жалуемся, что кто-то нам что-то сказал. Что в тебя, гвоздь, что ли, забили? Не можешь потерпеть такую малость, что тебе там кто-то что-то сказал? Вообще тогда на что ты годен? И так во всём: постоянно каждым своим помыслом, жестом, каждым своим делом, каждой мыслью мы отрекаемся. Тогда зачем мы крест носим, если мы не можем понести то, что нам Господь дал? Каждая встреча с любым человеком, каждое слово, которое мы слышим, - всё промыслительно. Господь ведёт каждого, Господь каждому жизнь свою выстраивает, но это всё как будто мимо нас. Получается, живём мы, живём, время идёт, а сердце наше не оживает. А нам ведь надо достичь того блаженного состояния, о котором Господь говорит: "Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный". Об этом даже страшно подумать, но ведь к этому нас зовёт Евангелие, именно к такому совершенству. В нас должны быть те же самые чувствования, что и во Христе Иисусе. Когда Его ко Кресту прибивали, Он говорил: "Господи, прости им, не ведают, что творят". Он молился за тех людей, которые Ему вбивали гвозди в руки и ноги. А мы? Нас чуть тронь - мы готовы тут же убить, на месте. Только немножко задень моё "я", и я сразу покажу, какой я есть на самом деле христианин. Мы постоянно ленимся помочь ближнему нашему, ленимся проявлять христианскую любовь, молиться, вообще делать что-либо духовное - и пребываем тем не менее в благодушии, как будто ничего такого не происходит, как будто мы действительно верующие. Но наша вера номинальна, она пока не настоящая, она ещё из нашего ума не вошла в наше сердце. Протоиерей Дмитрий Смирнов