того, чтобы возражать — чего Бонди ожидает и на чём строит свою защиту — соглашается с ней, тем самым нейтрализуя её: «Да, это верно. Я с вами согласен. Но сейчас именно вы занимаете должность и можете изменить ситуацию». В этот момент Лью разрушает попытку Бонди навязать собственное со-творение, поглощая его новым, которое полностью его нейтрализует. Бонди вынуждена создать ещё один нарратив. Лью продолжает: «В этом видео мы видим Дональда Трампа на одной из вечеринок Джеффри Эпштейна. Мой вопрос: сколько несовершеннолетних присутствовало на вечеринках, в которых участвовал нынешний президент Соединённых Штатов Дональд Трамп?» Бонди, с лёгкой саркастической улыбкой, отвечает: «Это абсурд. Здесь пытаются отвлечь внимание от всего хорошего, что сделал президент Трамп. Нет никаких доказательств того, что президент Трамп совершил преступление. Все здесь это знают. Он был самым прозрачным президентом в истории…» Снова голоса накладываются друг на друга, и противостояние обостряется. Здесь Бонди внушает мысль, что упоминание Дональда Трампа служит исключительно для того, чтобы представить его в негативном свете и отвлечь внимание от «хороших дел», которые он совершил. Таким образом, она отвечает, смещая разговор на тему, которую никто не поднимал. Председатель комиссии возвращает слово Лью: «Я считаю, что вы лжёте под присягой». Бонди немедленно реагирует: «Никогда не обвиняйте меня в преступлении!» В этом фрагменте Бонди использует этико-правовой принцип — презумпцию невиновности — чтобы сместить внимание на предполагаемую ошибку Лью, пытаясь вынудить его перейти в оборону и тем самым ослабить предыдущую конструкцию. В других моментах Бонди ещё больше отвлекает внимание, ссылаясь на американские фондовые индексы, находящиеся на исторических максимумах: «Вот о чём нам следует говорить!» Последняя попытка заключается в навязывании нового со-творения, основанного на экономике и финансах, поверх темы предполагаемых сексуальных преступлений. Те конструкции, которые способны утвердиться в физическом измерении, — это те, которые получают наиболее мощную поддержку со стороны вовлечённых умов. Именно поэтому судебные дела могут завершаться диаметрально противоположным образом на различных уровнях апелляции: побеждает то со-творение, которое сумело доминировать над большой со-творённой реальностью самого судебного процесса. Этот же механизм ежедневно действует в нашем подсознании, где невидимые сущности постоянно пытаются заставить нас поверить в нарративы, полезные для них, даже если это идёт нам во вред. Они знают, что мы — это сила, и что всё, во что мы верим, имеет тенденцию реализовываться, так же как судья может сделать реальной определённую версию событий, просто поверив в неё, независимо от того, что произошло на самом деле и что послужило основанием для возбуждения судебного дела. #Церковь, лишь как один из множества возможных примеров, является одним из мест, где создаются убеждения, предназначенные для контроля масс. Она заставляет человека постоянно чувствовать себя виновным, несовершенным, грешным. Таким образом, индивид передаёт свою силу сущностям, истинную природу которых он даже не способен вообразить, принимая наказание за вины, которые он сам создал, приняв чужую конструкцию. Тем самым он продолжает подчиняться божественной справедливости, которую сам бессознательно породил в своём внутреннем пространстве. Calo